Главная » Охота и Рыбалка » Охотничий календарь Октябрь

Охотничий календарь Октября.

Стрельба тетеревов с подъезда

При охоте с подъезда смирная, не боящаяся выстрелов лошадь запрягается в обыкновенные крестьянские розвальни, по преимуществу на высоких копыльях. До снегу, по черностопу, ездят на простых крестьянских телегах или плетюхах, но это бывает редко, потому что главным образом эта охота производится все-таки по снегу и без него она трудна и недобычлива по причине стука колес и копыт по мерзлой земле. Кроме стрелка в сани садится и человек для управления лошадью. Чтобы лучше и вернее стрелять, особенно если в ход приходится пускать винтовку, к обоим бокам саней недурно привязывать невысокие, легкие и непременно жидкие, т. е. гибкие, сошки, чтобы они не ломались, если заденут за нависшие деревья и сучья. Если тетерева сидят так, что стрелять их приходится непременно в правую сторону — а так стрелять из саней очень неловко, — надо пересесть заранее спиною к ямщику и стрелять, немного их проехавши. Тетерева всегда садятся зобами против ветра.
Охотник выезжает из дому самым ранним утром (всего лучше в пасмурную и тихую погоду) и, завидев тетеревов, старается подъехать к ним на верный выстрел, что, по крайней мере, относительно не очень пуганых и, главное, проголодавшихся стай весьма незатруднительно. Важно при этом никогда не ехать прямо на тетеревов и в особенности сзади, а ехать шагом по дороге мимо них, как бы ненароком, и, подъехав на выстрел, приостановить лошадь и быстро стрелять. Пока тетерева щиплют березовые почки или сидят нахохлившись, округлив шеи, до тех пор можно подъезжать к ним смело, но лишь стали они вертеться, вытягивать головки, топтаться на сучке и потихоньку кудахтать, то, если в меру, необходимо стрелять не зевая. Это вернейший знак, что тетерева сейчас слетят. Утро и вечер, т. е. когда тетерева проголодались с ночевки или собираются на ночлег, — лучшее время для охоты с подъезда. Сытые тетерева плохо подпускают к себе на выстрел из обыкновенного дробового ружья, и их можно стрелять только из винтовки. В это время тетерева, особенно косачи, становятся очень крепки к ружью и убить косача наповал, целя в зоб, почти невозможно, разве в очень близком расстоянии. Вообще из дробовика надо стрелять не далее 15 сажен дробью не мельче № 2 (англ.) и лучше влет, чем сидячих.
Стреляя из винтовки, никогда не следует долго целить, что называется — держать на цели, особенно в холодное время и в теплой, толстой одежде. Тут поневоле от согнутия шеи кровь приливает к голове, в глазу зарябит, и нацеленный тетерев начнет как бы сходить с мушки или казаться то выше, то ниже. Лучшая манера прицеливания та, когда стрелок снизу подводит по прицелу конец винтовки под сидящего на дереве тетерева, и лишь только мушка станет подходить к дичи — тотчас, не останавливаясь, надо потянуть, но не дергать спуск. В большинстве случаев приходится стрелять на расстоянии меньшем, на которое пристреляна винтовка (на 100 шаг.), а потому надо спускать курок тогда, когда мушка коснется ног сидящей птицы.
Никогда не следует ствол винтовки держать в теплом месте, например между ногами, под одеялом, и даже держать в руках. От этого при выцеливании на морозе тотчас на стволе появится вибрация воздуха, как говорят, винтовка начнет играть, отчего на прицеле тетерев будет казаться то выше, то ниже мушки, что бывает также и тогда, когда приходится стрелять тотчас после выстрела, когда ствол несколько согреется. Не следует также перед охотой натирать ствол маслом снаружи: от этого появляется испарение — та же вибрация и те же последствия прицела. Ствол винтовки должен быть всегда сух и иметь температуру окружающего воздуха. Все эти кажущиеся пустяки оказывают большое влияние на стрельбу из винтовки.
Самая неудобная стрельба — против солнца; поэтому всякий стрелок в ясный день должен подъезжать к тетереву так, чтобы солнце было сбоку, особенно когда оно низко на горизонте. В это же время крайне неудобен прицел и тогда, когда низкие лучи бьют по винтовке сзади. Тут случается и так, что заднюю грань мушки не видно совсем, и вот почему многие охотники закрашивают задок целика (мушки) красной краской, которая хорошо оттеняет прицел и видна при выцеливании тетеревов на соснах. В ветреную погоду стрельба тетеревов из винтовки тоже крайне затруднительна и требует большой сноровки и навыка. Тут надо применяться к темпу качания птицы; но если ее не только качает, а болтает в разные стороны, что бывает при сильном и неровном ветре, то тут правил никаких быть не может, остается только одна сметливость стрелка. Если же тянет ровный ветерок, а дерево, на котором сидит тетерев, настолько крепко, что не делает качания, то при боковом ветре, смотря, конечно, по его силе, необходимо брать на ветер, т. е. выцеливать птицу не посредине, а, например, по хвосту, по хлупи; а при большом ветре случается метить мимо тетери, что крайне неудобно. Не следует слишком жирно смазывать винтовки — это имеет немалое влияние на легкоранность.
Подъездная охота продолжается до тех пор, пока не выпадет глубокий снег, т. е. смотря по местности, до середины ноября (на севере), иногда же почти до рождества.

Стрельба серых куропаток

С приближением поздней осени куропатки сбиваются в стаи по два, по три выводка и колотятся около дорог, особенно таких, по которым возят в гумно снопы с поля (во многих черноземных, особенно восточных, губ., хлеб складывается в скирды на поле); охотно также посещают они сжатые хлебные поля, преимущественно такие, на которых производилась молотьба гречихи, гороха и других хлебов (т. е. сыромолотом), и часто зарываются в кучи соломы, оставленной на десятине, особенно гречневой и гороховой, даже прячутся в них, если завидят ястреба. Этою боязнью хищной птицы, как было сказано (см. август, охота на фазанов), пользуются некоторые охотники юго-западной России, употребляя бумажного змея или бумажного ястреба; куропатки вылетают из соломы или некоси поодиночке, редко парой и очень близко — из-под самых ног, так что иногда приходится или посылать собаку в солому, или вытаптывать затаившихся птиц.
Всего чаще, однако, осенняя охота на куропаток основывается на том, чтобы как можно настойчивее преследовать куропаток, утомить их и затем разбить стаю. Несмотря на силу и бойкость полета, куропатки скоро устают, перелеты их делаются все короче и короче, и наконец они начинают подпускать вплоть не только собаку, но и охотника, которого, разумеется, боятся гораздо более, чем первой, что необходимо всегда принимать во внимание. Вообще для того, чтобы удачно охотиться за куропатками поздней осенью, необходимо прежде всего хорошо знать местность, настолько хорошо, чтобы по направлению полета стаи быстро сообразить, где она должна опуститься, немедленно спешить туда и всегда стараться обойти так, чтобы пугнуть ее назад. Нередко первым перелетом стая улетает из виду, но настойчивый охотник не дает ей покоя: перелеты взад и вперед (стая никогда не летит все вперед и вперед; исключение составляют только пролетные стаи т. н. киргизок на юге России) слабеют, от выстрелов стая разбивается, а одиночная куропатка всегда подпускает очень близко. Гоняясь за стаей, охотник не должен только жалеть зарядов. В первый и второй раз после перелета пешего охотника с собакой стая почти никогда не подпустит в меру, но тут необходимо не стесняться расстоянием: только частыми выстрелами и можно разбить стаю. Для этих первых зарядов на ветер необходимо употреблять просверленную насквозь дробь № 0 или картечь. Такая дробь, называемая пчелкой, при полете производит такой визг и свист, что поднявшиеся куропатки немедля рассыпаются в разные стороны, забиваются в кусты и сидят смирно. Одиночная куропатка если и упадет на чистом месте, то тотчас же убегает в заросль. Если стая ввалилась в разнолесную заросль, то куропаток надо искать по низким местам; если есть мелкие ивняки, куропатки непременно разместятся по ним и гораздо охотнее залезут в хворост, даже кочковатое голое болото, чем в рослую заросль березняка и других смешанных пород. Особенно любят они кусты можжевельника, ягодами которого питаются в начале зимы. Обыкновенно двух-трех зарядов пчелки достаточно, чтобы достигнуть желаемого: начинается настоящая стрельба на близких расстояниях — не свыше 20—30 шагов, а потому нет никакой надобности употреблять дробь крупнее № 7—8. Поздней осенью, если позволяет местность, лучше всего охотиться вдвоем, разумеется, врозь, чтобы как можно чаще тревожить стаю. Разбившись, она раскидывается широко, и, если стая большая, каждому удается сделать до десятка и более выстрелов.
При правильном охотничьем хозяйстве в своих или заарендованных местах необходимо из каждого выводка оставлять до 4 молодых и стараться не убивать старых маток, потому что они, оставшись без молодых, далеко улетают. Кроме того, старые матки несут больше яиц, лучше их высиживают и выхаживают птенцов, чем молодые. Напротив, старых петухов даже полезно выбивать, так как они часто осенью или зимою очень далеко уводят выводки.

Содержание ястребов зимою

Ястреба по окончании осенней травли сажаются в садки на зимовку.
Зимние садки делаются клеткой в величину кутни или несколько попросторней из таких же рам, только на 6-ти более толстых столбиках: на четырех угловых и двух посредине долевых брусков рам с туго натянутой холщовой крышкой во всю верхнюю раму, бруски которой, округленные по их внутренним ребрам, обшивают так же, как и столбики, толстым сукном. Между средними столбиками пониже половины их вышины утверждается насестка, обшитая вдвое мягким драпом. Бока клетки тоже туго обтягиваются сеткой из самых толстых и мягких ниток с петлями такой меры, чтоб в них не могла проходить голова ястреба. Но еще при самом устройстве верхней рамы и угловых столбиков они делаются так, чтоб с поперечных сторон клетки были подъемные доски, свободно опускаемые и вынимаемые из-за стенки по пазам столбиков и по средним прорезам в поперечных брусках верхней рамы. Эти бруски удобней делать прямо из двух одинаковых штук, оставляя между ними продольные отверстия в толщину опускной доски, которая ходит в столбиках на фальцах, как крысья пасть. Доски должны быть густо окрашены масляной краской. Дна в клетке вовсе не делается для того, чтобы удобней было, передвигая ее с места на место, удалять всякие нечистоты; но внизу сетки с одной из поперечных сторон делается такая же лазейка, как в подкутнике. Через эту лазейку ежедневно дается ястребу корм — мелко изрубленное и подогретое самое свежее мясо на чистой дощечке в форме кружка величиной с тарелку. Сетка, холстина и сукно употребляются и для того, чтобы ястреб на взлетах не зашиб себе как-нибудь крыла, а на голой, твердой и сухой насестке не насидел бы себе подагры. Пол, на котором стоят такие клетки, тоже должен быть крашенный масляной краской, а в клетках густо усыпан гравием, а когда его нет — речным песком. (В земляном попадаются вредные металлические окиси.)
Посаженных на зимовку ястребов должно содержать очень опрятно; переменное, изрубленное и смоченное чистой водой мясо разных птиц давать (как было говорено прежде) с мелкими перьями, совершенно свежим и всегда подогретым, в таком количестве, чтоб по два дня сряду ястреб наклевывался почти досыта, а на третий — только на половинный зоб. Такие количества с наблюдения можно определить раз навсегда — весом или на глазомер. Помещение зимующих ястребов не должно быть в жилых комнатах. Ястребам необходим чистый воздух; а здесь к этому надо добавить только то, что зимний воздух должен быть вместе с тем возможно сух, т. е. чтоб помещение для ястребов не имело вредной для них холодной сырости. Ястреба-перепелятники мало чувствительны к холоду, так как многие из них остаются у нас зимовать. Значит, их можно — и даже должно — содержать зимой в нетопленных комнатах, только непременно в сухих и в которых нигде бы не дуло от окон, стен, из-под пола. Двойные окна этих помещений должно обтягивать сеткой для того, чтоб в случае повреждения клеточной сетки мышами или крысами ястреб не вылетел через разбитые им стекла или не разбился бы об них до смерти (когда они толсты или малы). Помещения нужно проветривать, оставляя двери открытыми на все то время, пока ястребам чистятся клетки или дается ежедневный корм. Во всякое другое время двери должны быть запираемы на замок. Корм всякий раз надо слегка промачивать чистой водой, а раз в неделю прованским маслом; кроме того, в морозное время необходимо подогревать побольше вместе с дощечками.

Привада для медведей

Осенью, выбрав глухое место у опушки леса, куда крестьяне не пускают весною скот, выкапывают яму такой величины, чтобы в ней могли поместиться 3 или 4 лошади. Затем в яму опускают сруб почти вровень с поверхностью и, положив лошадей, накладывают крепкий бревенчатый потолок, который укрепляют четырьмя поперечными брусками, прибитыми к потолку длинными деревянными гвоздями. Одним словом, надо потолок этот делать как можно прочнее, иначе медведь его сломает. Посередине потолка вырубают окошко вершка 4 в поперечнике и 5 длины, из которого медведь достает мясо. Не далее 6 сажен от привады делают лабаз, предпочтительно у отдельной небольшой группы елей, затем обставляют его молодыми елками, оставляя маленькое окошко, из которого видна яма. Устроив таким образом несколько ям с привадою на расстоянии не ближе 3 верст одна от другой, охотник обыкновенно ожидает весны. По большей части в половине апреля являются крестьяне, которым поручен надзор за ямами, с известием, что медведи начали ходить на приваду. Весной медведь приходит на приваду сейчас же по захождении солнца, иногда даже раньше, в редких случаях — ночью.
Для успеха охоты не должно отступать от следующих правил: караулить надо только тогда, когда ветер тянет от ямы; сидеть одному и как можно тише, при этом, конечно, не курить. Подходя к приваде и располагаясь на лабазе, следует соблюдать полнейшую тишину. Это необходимо ввиду того, что медведь, раз попробовав мяса, устраивает свое логово в недалеком расстоянии от привады, особенно если это медведица с детьми.
При строгом соблюдении всего вышесказанного охота почти всегда бывает удачна, т. е. медведь приходит на приваду. Охота на приваду производится и осенью, по уборке с полей хлеба. Различие от весенней заключается в том, что медведь приходит на приваду большею частию по утренним, а не вечерним зорям.

Стрельба волков на падали

Лучше всего класть падаль верстах в двух от селения: на такое расстояние собаки почти никогда не ходят даже и днем. Обыкновенно выбирается опушка мелколесья почти близ перекрестка малоезженых дорог. У крайних кустов вырывается еще по черностопу, т. е. в сентябре, небольшая яма таких размеров, чтобы в ней мог свободно поместиться сидящий человек, т. е. около 2 аршин в ширину и глубину. В одной половине ямы, т. е. ближе к кусту, оставляется для сидения уступ в пол-аршина вышины; на дно ямы кладется свежий конский навоз. Если позволяет местность, то хорошо выбрать для ямы крутой скат, спускающийся по направлению к падали. Такие ямы удобнее для стрельбы и могут быть меньше. Сверху ямы кладется плетневый щиток и оставляется только небольшое отверстие для входа со стороны, обращенной к падали. Затем вся яма забрасывается хворостом.
В 20—30 шагах от ямы по направлению к полю тоже по черностопу кладется падаль, лучше всего лошадиная туша. Мелкая же падаль никуда не годится, так как волки живо ее растаскают. Когда волки начнут ходить на приваду и съедят ее, то следует привезти новую и положить, не трогая прежних костей. Это бывает обыкновенно уже когда выпадет снег. Эту новую падаль сваливают, не выходя из саней, как бы мимоходом, и непременно так, чтобы она была обращена головой или хвостом к отверстию ямы. В противном случае волки могут спрятаться за тушею, как скоро заметят что-либо подозрительное. Если привада не была положена с осени и приходится класть ее зимой, то ее везут на место с так называемым потаском, т. е. привязывают на веревке кусок жареного мяса, который волочится по снегу сзади саней. Положив приваду, с этим потаском ездят вокруг нее по разным направлениям для того, чтобы волки, напавши на след потаска, скорее нашли падаль.
Как только разведки покажут, что привада посещается волками, то в следующую же ночь можно садиться в засаду. Это делается с очень большими предосторожностями. Всего лучше подъезжать к яме на санях вдвоем; в крайнем случае, можно подходить к ней пешком, ступая след в след. Остановившись у того края ямы, который обращен в поле, охотник, не слезая с саней или стоя на одном месте, как можно осторожнее проделывает надлежащее отверстие в хворосте и садится в яму. Товарищ же едет или идет далее по прямому направлению и делает возможно больший обход.
Все это делается для того, чтобы не возбудить подозрения и чтобы обмануть осторожных и чутких зверей. Поэтому всего чаще приходится стрелять их в снег и метель; в светлую же ночь они часто не приходят вовсе, несмотря на все принятые предосторожности.
Охотник должен сидеть в яме совершенно тихо, отнюдь не курить и, если можно, вовсе не высовываться. Ружье его должно быть чисто вымыто и вытерто и заряжено крупною картечью. Так как редко приходится делать более одного выстрела, то нет надобности в двухствольном ружье и всего удобнее здесь одностволка самого большого калибра, из которой в тех случаях, когда приходит целая стая, удается иногда сразу повалить двух волков и нескольких подранить. Вообще надо выждать, покуда набежит их побольше и между ними начнется грызня. Тогда можно осторожно высунуть конец ствола и, старательно прицелившись, наводя ружье от снега, т. е. снизу вверх, выстрелить в ближайшего с краю зверя. На всякий случай советуем не выходить из ямы после выстрела, а выждать еще час-другой, так как если волки пришли вдвоем или втроем и убит старый волк, то молодые иногда снова возвращаются к падали. Подходить к лежащему зверю следует осторожно, не иначе как с заряженным ружьем или револьвером. Тяжелораненых волков можно разыскать утром по следу.
Охота на падали употребляется довольно редко, преимущественно промышленниками, но так как волки поздней осенью и зимой ведут бродячую жизнь, то если кто желает в это время удачно охотиться на них облавой ли, с борзыми ли по снегу, даже нагоном по псковскому способу, тот должен заблаговременно, еще до снегу, привадить волков к падали. Этим достигается то, что волки, местовые или набеглые, задерживаются в известной местности и отыскивание их и охота значительно облегчается. Падаль кладут еще до снега, по возможности не в одном месте, а в нескольких; с первой порошей привада возобновляется.

Ловля волков тенетами

Настоящее волчье тенето должно быть связано из толстых и крепких бечевок так, чтобы волк, даже матерый, не мог порвать ячей и не мог очень скоро перегрызть их; ячеи должны иметь такой размер, чтобы волк мог довольно свободно просунуть в нее всю голову и шею до плеч; тенето должно иметь такую вышину, чтобы зверь не мог перескочить через него, и такую длину, чтобы его можно было переносить на довольно значительные расстояния одному, двум человекам. К тому же очень длинное тенето неловко и расставлять в чаще. Сообразно этим условиям каждое тенето или крыло вяжется (обыкновенным рыбачьим узлом) из хорошей бечевки, толщиною в гусиное перо; каждая ячея должна иметь не менее трех и не более четырех вершков в квадрате; вышина сети при посадке должна иметь не менее трех, но и не более четырех аршин, т. е. в 20 ячей, чего совершенно достаточно даже и зимой; длину сеть может иметь от 200 до 500 ячей, или от 15 до 40 сажен. Сеть насаживается (кругом) на веревку толщиною в палец. Каждое крыло весит от двух до 5 пудов. Чем более таких крыльев, тем, конечно, большее пространство леса может быть охвачено сетями и тем вероятнее успех загона. Менее чем с десятью крыльями средней длины, т. е. 250 саженями сети, редко можно что-нибудь сделать, и лучше иметь крыльев 20 меньшей длины.
Наиболее удобное время для этой ловли — поздняя осень и начало зимы, когда снег в лесу не глубже аршина. Такой снег, не препятствуя людям, утомляет волка, и, если он не желает идти в сеть, его нетрудно заворотить в нее загонщикам.
Сети расставляются на слаби, на тычинках или подпорках, расположенных саженях в 5 одно от другого (или же прицепляются к сучьям близстоящих деревьев), в наклонном положении (к линии загонщиков) и так, чтобы нижний край сети лежал на пол-аршина на земле и плотно прилегал к ней, для чего он притыкается к ней небольшими колышками; если же земля покрыта снегом, нижние подборы сети затаптываются в него.
При расстановке сетей и загонщиков соблюдается полная тишина и порядок и принимаются в соображение лазы зверя и направление ветра. Сети оберегаются т. н. насетниками, которые должны быть вооружены дубинами и спрятаны в засаду — в куст, под дерево, за щит из ельника и хвороста — и не должны ни курить, ни шевелиться. Преследуемый загонщиками зверь бросается в сеть с разбега, запутывается в ней головой и лапами и, очутившись как бы в мешке, делается совершенно беззащитным, так что насетники без труда убивают его несколькими ударами дубины по переносью или прикалывают заостренным колом в виде копья.
Если волк не опрокинул на себя крыло, насетники ни в каком случае не должны бить его с наружной стороны сети, так как зверь легко может высвободиться из нее, а заходят непременно со стороны загона. Если тенета не прикреплены наглухо к кольям или деревьям, то для полного успеха ловли необходимо расставлять сети в два или даже в три ряда (на расстоянии сажени), по крайней мере, на главных лазах, так как если волки идут дружно — гурьбой, передние, уронив сеть. очистят дорогу следующим.

Охота с собаками на мелких пушных зверьков

Охота эта не требует больших издержек и постоянно приносит хороший доход, если заниматься ею с уменьем и иметь хороших собак. Для нее требуется одна, но лучше две хорошо притравленные собаки. Больше двух не надо ни в каком случае. Обыкновенно употребляют простых русских дворняжек, но лучшие собаки — помесь дворных с крупными легавыми.
Для охоты удобнее собака большая и сильная, чтобы могла сама разрывать норы зверьков. Она не требует особой дрессировки. Надо только, чтобы она на охоте не уходила слишком далеко от охотника и была бы у него на виду. Она не должна бояться воды и должна уметь преследовать зверя вплавь. Когда настанет время охоты, стараются найти норку или хорька и дают собаке поймать его и вволю натрепаться. Если собака возьмет смело и не бросит зверька, то с нею можно смело идти на охоту. Хорошая собака должна лаять, когда зверек влезет на дерево или куда запрячется, пока не придет охотник. Охота начинается с половины сентября и продолжается до тех пор, пока выпадет глубокий снег или морозы закуют землю так, что копаться невозможно. Всего выгоднее охотиться с покрова, т. е. 1-го октября, когда хори, норки и горностаи окончательно вылинивают.
Ружья для этой охоты предпочитаются малокалиберные и короткие, на том основании, что заряд в них кладется маленький и потому из такого ружья меньше портится звериная шкурка. Стрелять приходится, за малым исключением, не далее пятнадцати или двадцати шагов. С коротким же ружьем ловчее обращаться в частых кустах, в которых обыкновенно приходится стрелять. Немногие охотники, охотясь на норок, берут нарочно сделанные для этой охоты остроги. Остроги эти делаются из толстой проволоки и чрезвычайно остры: они насаживаются на гонкое легкое ратовище аршина четыре длиной, и ими бьют норок в то время, когда они плывут под водой.
Самое необходимое оружие после ружья — это небольшой, но крепкий топорик. Носят его обыкновенно, как и всякий топор, за поясом. На охоте он употребляется для перерубания корней, которые то и дело мешают собаке при раскапывании нор, потому что и хорь и норка живут, за малым исключением, между береговых размытых водою корней. Кроме того, если у раскапываемой норы есть заметный для охотника выход, то обухом топора убивают зверька в минуту, когда он покажет голову из свободного от собак выхода. Норка живет круглый год около воды, в кореньях прибрежных кустов и деревьев и под нависшим дерном подмытых берегов ручьев и речек. Хорек живет в тех же местах, где норка, и в кучах камней, собираемых с полей, а также часто селится в строениях, под полами сараев, амбаров и даже крестьянских изб — одним словом, там, где водится больше мышей, составляющих его главную пищу. В особенности хори любят жить осенью под пнями срубленных деревьев и по лесным порубкам, если они находятся рядом с яровыми полями и каким-нибудь ручьем. Горностай живет в тех же местах, где и хорь, а также и в таких, где хорь не имеет физической возможности поселиться. Например, он часто подолгу проживает на деревьях в дуплах и старых вороньих гнездах.
Охота за этими зверьками производится таким образом. Охотник рано утром с собаками, ружьем и топором за поясом отправляется к какой-нибудь речке и, не торопясь, идет ее берегом. Собаки, переходя то на один, то на другой берег, обнюхивают кусты и берега. Где вдоль самой воды есть жидкая грязь, охотник останавливается и старательно ее осматривает — нет ли на ней следов. По временам он подзывает собак и заставляет их обнюхивать какую-нибудь норку или куст, который, по его мнению, заслуживает особого внимания. Если собаки найдут нору, они вдруг завиляют хвостом, начнут лаять и порывисто рыться. Охотник, вырубив тонкую палку и отстранив собак, начинает совать ее под пень; только что он ее засунул, там слышится стрекотанье хорька и рука чувствует, как зверек злобно хватает и грызет палку. Привычные собаки, насторожив уши, бегают вокруг пня и зорко сторожат выходы. Наконец палка донимает хорька, и он, как комок черной шерсти, вылезает и, не быстро перепрыгивая, бежит по лугу. Тогда охотник быстро стреляет, целясь в голову, чтобы убить наповал и не испортить шкурку. Если хорь найден собаками в куче камней, то охотник ее разбирает по направлению, которое указывает собака, и или выгоняет хорька, или убивает в самой куче, что бывает чаще, так как хорек не любит покидать своего убежища и держится до последней крайности.
Дробь для этой охоты употребляется самая крупная, номера первого или даже ноль. Сравнительно с зарядом пороху дроби кладется очень мало, потому что малым зарядом дроби меньше портится шкурка.

Охота на северных оленей скрадом

Эта охота начинается с первым выпавшим снегом и продолжается до тех пор, пока снегу не нападет до двух четвертей, т. е. в тех местностях, где эти олени водятся, большею частию с первых чисел октября и до половины ноября. Скрадывание оленей, имеющее некоторое сходство с подскакиванием к токующим глухарям, — очень трудная охота, требующая большой сноровки, хорошего зрения, выносливости, хладнокровия, меткой стрельбы из штуцера на расстоянии до ста и более сажен, но зато эта охота одна из лучших. Производится она, смотря по обстоятельствам и местности, вдвоем-втроем или с еще большим числом участников, но всего удобнее вдвоем. На Урале за оленями обыкновенно ездят в санях на высоких копыльях, которые оставляют около промысловой избушки или у куренного балагана, устраиваемого углежогами; затем один садится верхом, другой следует за ним до тех пор, пока не нужно будет им разделиться.
Самое лучшее время для скрадывания оленей — когда выпадет пороша и небо сплошь покроется беловатыми, будто над самым лесом повисшими облаками. В такую глухую погоду зверь стоит на одном месте, плохо слышит и плохо чует и чаще всего подпускает на выстрел. Хорошо также подходить к оленям в ветреную погоду и оттепель, особенно при облачном небе; но в ясный, безветренный и морозный день скрасть оленя почти невозможно, так как он тогда слышит очень далеко да и мало стоит на месте, нередко делая такие большие переходы, что догонять его очень рискованно и утомительно.
Найдя следы, охотники идут за ними до тех пор, пока следы не начнут путаться, расходиться в разные стороны, потом опять встречаться и кое-где станут заметны следы жировки. Тогда охотники или расходятся в разные стороны и осторожно подвигаются вперед, зорко присматриваясь к предметам, или же, как на Урале, верховой спешивается и, передав лошадь своему спутнику, идет следом, а товарищ его тем временем стоит на одном месте, держа в поводу лошадь и соблюдая строгую тишину. Когда пеший отойдет сажен на 200—300, конный тихо едет по его следу до тех пор, пока не увидит на снегу условной черты, означающей близость зверя, которую нетрудно узнать по свежести следа и по еще не застывшим моче и калу. Тут уже охотник смотрит во все глаза и шаг за шагом медленно подвигается вперед, стараясь не делать малейшего шума. С этою целию уральские и сибирские промышленники нередко надевают на обувь (сапоги из оленьей или другой кожи на мягких подошвах, без каблуков) волосяные чулки или носки (прикопотки), в которых шаги охотника почти не слышны по снегу. Подойдя на расстояние выстрела пулей, охотник выцеливает зверя по сердцу, т. е. под лопатку, потому что олень очень крепок на рану (раненый всегда взлягивает), и, выстрелив, поскорее заряжает ружье (скорострельное), так как если упал один из оленей, то другие, не видя стрелка, часто отбегают на несколько сажен и останавливаются. Случается, что промышленники, не сходя с места, убивают по два, даже по три оленя. При промахе также не нужно менять место, но следует стоять неподвижно, так как зверь, отбежав некоторое расстояние, или остановится, или повернет и набежит на охотника. Если другой охотник остался позади верхом, то при звуке выстрела он должен немедленно слезть с коня и ждать с ружьем наготове, не набежит ли на него олень, что и случается весьма нередко. Лошадь, понятное дело, не должна бояться оленьего духа и стоять смирно, а такие привычные кони встречаются очень редко.
Если погода благоприятная и охотник одет в белое, то он, при известной сноровке и сметке, может подойти или, вернее, подбежать (против ветра) к целому табуну оленей, пасущихся на совершенно чистом месте, например на открытом моховом болоте. Только надо подбегать в то время, когда олени идут; если же хоть один из них остановился, охотник должен или замереть на одном месте, или немедля припасть на колени и оставаться неподвижным до тех пор, пока все олени не придут в движение; тогда, собрав все силы, он опять подбегает к оленям, которые очень часто сами бредут навстречу скрадывающему охотнику.

Распознавание следов зверей

Следы медведя. Медвежий след, в особенности задних ног, чрезвычайно сходен с человеческим, кроме того только, что у него видны на снегу или грязи отпечатки его огромных когтей. След самца несколько шире, чем у самки, а поэтому привычный охотник тотчас может определить пол прошедшего медведя. Медведя нетрудно следить и летом, так как он очень мнет траву своими лапами и наклоняет ее в ту сторону, куда шел. Кроме того, медведь (летом) никогда не проходит спокойно мимо муравьиных куч, камней, коряг и т. п., а непременно их разроет или перевернет.
Следы волка. Волчий след очень похож на след большой собаки, но так как волк держит лапу больше в комке, т. е. крепче сжимает пальцы, подошвы пальцев у него выпуклее, то след его гораздо продолговатее и резче отпечатывается на снегу или грязи. Главное же отличие заключается в совершенной правильности следа и прямолинейности его направления. Волк идет — шагом или труском — таким образом, что каждый раз в след правой передней ноги ступает левою заднею и наоборот, так что следы тянутся лентой, причем каждый (т. е. двойной) отпечаток отстоит от другого на 6—8 вершков, смотря по возрасту зверя и глубине снега. Если волков несколько, то следующие за передним идут след в след, так что о количестве прошедших волков можно узнать, когда они войдут в лес, причем самцы, подобно кобелям, поднимают заднюю ногу у кустика, дерева или камня. Свежесть волчьего следа, если не было пороши, узнается по рыхлости снега, придавленного ступней; у старого же следа как углубления, так и края заледеневают и делаются твердыми на ощупь. Самый свежий след имеет т. н. поволоку, т. е. тонкую черточку от следа до следа, исчезающую спустя несколько часов и происходящую вследствие того, что на рыхлом снегу волк несколько волочит задние ноги. Волк реже идет шагом, чем труском, т. е. мелкою рысью. Эта самая обыкновенная волчья поступь кажется очень неправильною, но ею он прокладывает, однако, самый правильный след. Когда волк машется, т. е. скачет, то отпечаток задней ноги ложится пальца на три от соответствующей передней.
След (нарыск) лисы. Лисий нарыск похож на след небольшой собаки, но разница та же — в сжатости лапы и правильности поступи. Чаще всего лиса идет в одну линию, прокладывая, как и волк, весьма правильную ленту, но на жировке она ходит и в два очень правильных следа, может и четверить по-собачьему. Троп она никогда не делает, а, проходя каким-нибудь местом несколько дней сряду, каждый раз аккуратнейшим образом ступает в прежний след, нисколько его не сбивая и не растаптывая; мало того, идя назад тем же местом, лисица редко идет своим встречным следом, а выбирает другой путь. Лисица очень часто делает петли, подобно зайцу, но никогда не делает сметок. Во всяком случае она ложится головою в ту сторону, откуда пришла. Нередко она скрывает свой след в заячьем малике. Опытные промышленники отличают след самца от следа самки тем, что след первого кругл и чист, тогда как след последней продолговат, узок, остер и не так чист, потому что лисица-самка почти всегда задними ногами прихватывает снегу — черкает.
След рыси. Имеет всегда одно неизменное направление и похож на кошачий, т. е. он круглый, с ясными отпечатками мякишей пальцев; когти бывают видны только в случае самого быстрого бега.
След козы. Сходен со следом домашних коз и почти такой же величины, но дикая коза не волочит ног по земле. След козла круглый, тупой, а козы — острый, продолговатый, узкий. Раздвоившиеся очень копыта означают, что козуля ранена; притом раненая козуля таскает по земле ноги, что со здоровой случается только тогда, когда она ходит стельная последнее время. Кал дикой козы тоже сходен с овечьим или калом домашних коз, только шевячки козули несколько продолговатее и тоньше; моча ее оставляет на снегу красновато-бурые пятна.
След благородного оленя. Похож на след лося, но менее и поуже. Сходство это бывает, впрочем, только тогда, когда звери тихо ходили по мелкой пороше или по крепкой грязи, так как сохатый бежит рысью или иноходью, а олень скачет, как коза, делая при этом скачки в 3—4 сажени. В спокойном состоянии олень ходит, как коза, ставя ноги несколько врозь и бороздит ими по глубокому снегу. След самки продолговат и узок, а самца кругл и широк, и самец делает шаг шире. След молодого оленя похож на след старой самки. Сильно разжиревший олень или стельная самка, донашивающая последнее время, ступают задней ногою близ передней, но не прямо след в след, а как бы недоступают пальца на два. Молодые же олени, особенно самки, ставят обыкновенно заднюю ногу несколько дальше передней. Летом самец, ступая по мягкой и сочной траве, особенно во время росы, как бы срезывает ее копытами вплоть до земли, а самка только мнет или, лучше сказать, давит траву. Чтобы узнать свежесть следов летом, стоит только пощупать пальцами и рассмотреть смятую или сорванную траву — свежа ли она или уже засохла. Зимою же, если обвалившийся с боков следа снег рыхл и мягок, значит, зверь прошел недавно; если же он затвердел и окреп, то это след старый; когда же покрылся инеем, — еще старее.
След лося. Отличается от оленьего, как сказано, большей величиной, а также тем, что разрезы копыта более расходятся. Лось никогда не бороздит ногами и ноги ставит прямо. Помет его тоже сходен с оленьим и состоит из еще более крупных шевячков продолговатой формы (но они немного круглее, чем у оленя), которые у самцов б. ч. слипаются, а у самок распадаются врозь. След быка всегда круглее и больше, чем след лосихи.
След кабана. Чрезвычайно сходен со следом домашней свиньи, только относительно больше и резче его. Очертаниями своими он также (особенно старого кабана) напоминает след благородного оленя, с тою разницею, что задние придаточные пальцы на кабаньем следу расходятся в форме тетеревиных косиц шире всего следа, отпечатываются вместе с копытами без промежутков и что расстояние между следами короче. След кабана (самца) от следа свиньи (самки) отличается тем, что у кабана придаточные пальцы бывают больше, а копыта тупее и одинакие на всякой ноге, тогда как у свиней копыта значительно разнятся величиною одно от другого. И кроме того, тем, что кабан дает след более разлатый, чем свинья, ибо он на ходу заносит ноги больше в сторону. По размеру же и глубине отпечатка следа можно с достоверностью судить и о возрасте зверя.

Снимание звериных шкур

Шкуры со зверей снимаются, смотря по зверю, тремя различными способами, а потому и просушка их, то есть растягивание, неодинакова.
1). Снимаются с головы: лисица, выдра, куница, хорек, норка, горностай; таким же образом можно снимать белку. Такая съемка производится следующим образом: шкурка разрезается вокруг рта по губам и постепенно заворачивается на голову и шею, причем уши и встречающиеся прикрепления (связки) подрезаются острым ножом. Когда шкурка заворочена на шею, зверь подвешивается за голову на бечевке или ремне, причем лисицу удобно привязывать не за шею, а за верхнюю челюсть позади клыков. С подвешенного зверя шкура снимается постепенно, заворачиваясь по направлению к хвосту. Лапы, как передние, так и задние, снимаются чулком, причем у лисицы лапы по пальцам разрезаются вдоль и пальцы снимаются, а у выдры, куницы, хорька, норки и проч. пальцы не разрезаются и не снимаются, а лапа вся отрезается внутри и остается при шкурке с костями. Дойдя при съемке до хвоста, позвонки последнего отрезываются и остаются при шкурке, но последняя немедленно расстилается, хвост разрезается вдоль с нижней его стороны и стержень хвоста вынимается так, что из хвоста при шкурке образуется ремень.
Растягивается для просушки снятая таким образом шкурка на специально для того устраиваемых пялках; делаются последние из досок, как представлено на чертеже 31. Вставляются эти пялки через рот, широким краем с рожком к задней части шкуры, причем рожок каждой из двух дощечек должен войти в заднюю ногу шкурки. Вставя пялки, шкуру натягивают за голову по пялкам насколько это возможно и прибивают мордочку к одной из дощечек гвоздиком. Потом обе дощечки раздвигают внутри шкурки клиньями, которые понемногу, но сильно забивают между обеими половинками пялок, поставленных в одной плоскости. Такие пялки необходимы лишь для более крупных шкурок, как-то: для лисьих, выдровых и куньих, но более мелкие можно распяливать, вставляя в них натуго жгуты прямой ржаной соломы. Эти жгуты соломы обязательно вставляются в передние лапки лисьей шкурки, растянутой на вышеописанных пялках. Хвост лисицы и куницы в то же время привязывается ниткой на соответствующей длины лучину. Все вообще шкурки, снимающиеся чулком, все равно с головы или с заду, растягиваются для просушки мехом внутрь и выворачиваются мехом наружу, когда уже просохнут и снимутся с пялок.
Вышеописанные пялки надо делать специально для каждого вида зверей, ибо не только длина шкурок их различна, но пропорция ширины относительно длины шкурки у каждого вида особая. Однако особых пялок для каждого зверя не надо; так, всех лисиц, несмотря на разницу в росте, можно растягивать на одних и тех же пялках — маленькая меньше натянется в длину, а клинушек между досками пялок забьется потоньше, следовательно, шкурка и в ширину будет поуже. Следует прибавить, что чересчур туго натягивать шкурки поименованных зверей не годится — они могут лопнуть.
2). Снимаются с заду: волк, рысь, барсук, заяц и обыкновенно белка, так как эта съемка легче, а брюшко белки малоценно.
Съемка с заду производится следующим образом: разрез делается от заднего прохода по ляжкам до пятки; зверь вешается за одну или обе задние ноги и шкура снимается, заворачиваясь к голове; у волка при этом раскраиваются передние ноги от локотков до пяток, у рыси передние ноги снимаются чулком и разрезаются лишь пальцы, у барсука кисти лапок отрезаются прочь со шкурой, ибо не имеют никакой ценности. С хвостом волка и рыси поступают так же, как с хвостом лисицы. У зайца лапки (пазанки) обрезаются еще на охоте и отдаются собакам, а если таковых не имеется, то бросаются; причина этому та, что отпазанченного зайца (с отрезанными задними лапками) носить и торочить к седлу удобнее.
Растягиваются для просушки все шкурки, снятые с заду, на пялках — рогульках; для небольших зверей — зайца и барсука — эти пялки делаются из раздвоившихся молодых деревьев, которые обрезают требуемой длины и выбирают достаточно толстые и широко разведенные. Для крупных — волка и рыси — пялки делают из двух кольев.
Растягиванье производится так. Надев вывороченную мездрой кверху шкуру на пялки, мордой задевают в месте соединения кольев и потом шкуру выправляют и натягивают, насколько это возможно, за задние ноги, которые в таком натянутом положении привязывают крепко бечевкой, каждую на той половинке пялок, на которой она находится.
Только заячьи шкурки, натягивая, следует остерегаться разорвать, ибо они очень тонки и слабы; что же касается рысьих, барсучьих, а в особенности волчьих, то их следует натягивать изо всех сил, ибо они очень растяжимы и так крепки, что разве исключительный силач способен их разорвать. Впрочем, если шкура, даже волчья, при съемке где-либо по неосторожности надрезана, то, натягивая, надо поглядывать на порез — от него как раз шкура начнет разлезаться.
Ко всему сказанному следует добавить, что шкуры поименованных зверей, кроме зайца и белки, засушивать не годится. Распяленную шкуру сушат в избе зимой и на воздухе летом до тех пор, пока она, снятая с пялок, не будет садиться, то есть съеживаться; тогда ее выворачивают мехом кверху и вешают за мордочку никак не на солнце, от которого меха выцветают и портятся, особенно лисьи, куньи и хорьковые. Заячьи шкурки и беличьи засушивают, и они отдаются на выделку невывороченными.
3). Медвежья съемка. Медвежьи шкуры снимают различно, так что ни местность, то и своя особая манера съемки. Более известны следующие три манеры съемки этого зверя.
а). Съемка ковром. Шкура разрезается от нижней челюсти по горлу и груди до окончания грудной кости; отсюда разрез расходится надвое, каждый проходит вдоль живота к передней части окорока и вдоль окорока с внутренней стороны к лапе, именно к пятке. Кроме того, на высоте передних лап от грудного разреза шкура разрезается крестом и этим разрезом раскраиваются передние ноги, то же с внутренней стороны, до пяток. Затем шкура снимается, причем насколько возможно отделяется от нее мех. Когда шкура снята, то лоскут, образовавшийся с живота и висящий между задних ног, пришивается кромками между этих последних. Снятая таким образом шкура, хорошо вытянутая и просушенная, кажется особенно крупной, ибо хвост медведя приходится почти по ее середине;
b). Так называемая промысловая съемка. Шкура разрезается по прямой линии от нижней челюсти по горлу, грудной кости и даже посередине живота до хвоста; передние ноги раскраиваются так же, как при съемке ковром; с середины живота делаются разрезы к задним ногам, которые раскраиваются с внутренней стороны позади кости до пяток. Когда шкура снята, то кромки кожи с живота, которые соприкасаются позади хвоста между задних ног шкуры, сшиваются крепкими нитками частыми стежками; шкура натягивается и сушится;
c). Многие, не зная вышеописанных съемок, портят до известной степени медведей, обдирая их по-коровьи. Съемка эта известна каждому, почему излишне ее описывать. Портится медвежья шкура, снятая таким образом, потому, что ее невозможно натянуть для просушки как следует, и она неизбежно садится, то есть, просохнув, оказывается менее, чем должна бы была быть.
Для просушки медвежья шкура, как бы снята она ни была, натягивается в широкую четырехугольную раму, связанную из кольев. Чтобы натянуть шкуру равномерно, ее прошивают по кромкам толстой и крепкой бечевкой, которая после каждого стежка охватывает и соответствующую сторону рамы. Медвежья шкура сохнет весьма медленно, ибо она толста и покрыта салом. Для того чтоб удалить последнее, мездру натянутой шкуры ежедневно обильно посыпают смесью овсяной муки с просеянной золой, а через некоторое время соскребают эту посыпку, уже напитавшуюся жиром, деревянным ножом или обухом железного. Во время просушки необходимо ежедневно шкуру перетягивать к раме, ибо она, растягиваясь, отвисает и первоначальная натяжка ослабевает. Раму с натянутой медвежьей шкурой ставят или стоя — тогда непременно головой кверху, или кладут плашмя на какие-нибудь подставки и в таком случае непременно мехом книзу.
Лося, козу, оленя снимают как коров и овец, и шкуры их сушат не растягивая, а просто расстилая.

Правила садочной стрельбы (1)

Общие правила садок

§ 10. Садочная стрельба по птице происходит на пространстве, ограниченном забором или решеткой. Ящики для птиц размещаются внутри означенного пространства на равных расстояниях от центра, в 5 метрах один от другого. Размеры пространства стрельбы определяются и изменяются по усмотрению правления садки.
§ 11. В центре стенда под прямым углом к его диаметру устраивается дощатый помост, на котором проводятся ясные поперечные черты на расстоянии 1 метра или 1/2 метра друг от друга. Наименьшее расстояние стрельбы 22, а наибольшее — 30 метров.
§ 12. Садочная стрельба происходит во время, дозволенное законами об охоте, и в дни и часы по назначению правления.
§ 13. Садочная стрельба бывает: на призы, уравнительная (гандикап), на пульки и частная.
§ 14. С подписных денег на пульки и призы взимается в пользу общества процент, размер которого определяется правлением.

Общие правила садочной стрельбы

§ 15. Стрелок, участвующий в стрельбе на пульки и призы, считается принявшим нижеизложенные правила.
§ 16. Стрельба по садочной птице производится из дробовых ружей всех систем, весящих не более 9 1/2 русских фунтов. Наибольший калибр допускается 10-й.
§ 17. Воспрещается стрелять пулями, картечью, дробью крупнее № 5 английского, снарядами в металлических сетках и парашютах или с иными приспособлениями для увеличения кучности боя, за исключением кольца Элея и других тому подобных. Заряд ограничивается для черного пороха 4 1/4 драхмы, для нитропорохов — 56 гранами и для дроби — 1 1/4 унции по английскому весу. Излишек дроби допускается не более 1/16 унции.
§ 18. Стрелок вызывается ведущим списки лицом и должен немедленно выйти на место стрельбы и стать на надлежащее от ящиков расстояние; ноги его не должны выходить за черту, означающую это расстояние.
§ 19. Ружье не должно быть приложено к плечу до открытия ящика. Ложа должна быть ниже плеча.
§ 20. Птица пускается по приказу стрелка. Если ящик откроется раньше этого приказа, стрелок имеет право принять птицу или отказаться от нее, но если он выстрелит, то птица считается пущенною правильно.
§ 21. Если по открытии ящика птица не взлетит, стрелок имеет право прицелиться в нее в том случае, если от нее не отказывается, но если стрелок отказывается от птицы, потому что она не взлетела тотчас по открытии ящика, то он должен поднять ружье стволами вверх и немедленно обернуться спиной к ящику. При отказе от птицы стрелок не платит за нее только в том случае, если птица не взлетит после брошенных по направлению к ней 7 шаров.
§ 22. Если стрельба не дублетами и по приказу стрелка откроется более одного ящика, то стрелок имеет право отказаться от птицы, но если выстрелит, то птица считается пущенной правильно.
§ 23. Птица считается битою, если стреляна влет и упадет в черте и будет поймана собакою. Птица, взятая в черте собакою, но затем выпущенная, считается битою. Сомнительный случай решается судьями.
§ 24. Менять патроны для добивания птицы воспрещается.
§ 25. Употребление каких-либо орудий для поимки стреляных птиц не допускается.
§ 26. Собака должна быть посылаема за битой птицей после второго выстрела, а после первого не иначе как по приказанию стрелка.
§ 27. Если собака будет пущена после первого выстрела без приказа стрелка и это помешает стрелку добить птицу вторым выстрелом и птица улетит, стрелку может быть дана новая птица по решению судьи.
§ 28. Если собака пущена после первого выстрела по приказу стрелка, то он лишается права на второй выстрел и, если убьет спугнутую собакою птицу, ему считается промах и он может быть подвергнут штрафу в размере 25 руб. сер.
§ 29. Птица, вылетевшая за черту и возвратившаяся в оную, считается неубитою, хотя бы упала в черте и осталась в оной.
§ 30. Птица, севшая после выстрела на забор или решетку стенда, считается битою только в том случае, если она упадет в черте до выстрела следующего стрелка.
§ 31. Стрелок имеет право требовать другую птицу, если его ружье даст осечку, но в таком случае он должен предъявить судьям невыстрелившее ружье, разрядив оставшийся заряженным ствол, или предъявить им осекшийся патрон.
§ 32. Если первый выстрел будет осечка и стрелок даст второй и птица не будет бита, ему считается промах, за исключением того случая, когда и второй выстрел будет осечка.
§ 33. Если второй выстрел будет осечка, стрелок, давший промах первым выстрелом, имеет право требовать другую птицу. В подобном случае по поверке осекшегося ружья или патрона ружье для стрельбы по новой птице заряжается на два выстрела, но первый делается только порохом без дроби по взлетевшей птице, причем холостой заряд должен быть снаряжен одинаковым порохом по качеству и количеству с тем, которым птица не была убита.
§ 34. Если стрелку помешает кто-нибудь из присутствующих на стрельбище или непредвиденный случай, не зависящий от воли стрелка, и последствием того будет промах, то стрелок имеет право просить судью дать ему другую птицу.
§ 35. Стрелок не имеет права требовать другой птицы, если он не выстрелил по своей вине, т. е. если ружье его не было заряжено, не были надеты пистоны, курки не взведены и т. п., и в подобных случаях ему записывается промах.
§ 36. Стрелок, сошедший со своего места после первого выстрела, теряет право на второй выстрел.
§ 37. Давать оба выстрела залпом воспрещается.
§ 38. Во всех случаях, когда птица убита против правил, выстрел считается недействительным.
§ 39. Во всех случаях, когда птица, стрелянная против правил, не убита, считается промах.
§ 40. Во всех случаях, когда судьею выстрел считается недействительным, стрелку дается новая птица.
§ 41. В случае какого-либо сомнения или заявления со стороны других стрелков относительно стреляной птицы или самого стрелка вопрос решается судьею, но вышеупомянутое заявление должно быть сделано до выхода следующего стрелка.
§ 42. Выстрел назад, т. е. в сторону павильона, безусловно воспрещается, и птица считается небитою, хотя бы и легла в черте. Стрелок, сделавший такой выстрел, подлежит штрафу в 50 руб., и он по решению судей может быть исключен из списка стреляющих.

Стрельба на призы

§ 43. Условия стрельбы на общественные призы определяются правлением, а на призы, даваемые к розыгрышу не от общества, лицами и учреждениями, их предлагающими, но все призы разыгрываются с соблюдением правил садки.
§ 44. Стрелок, желающий принять участие в стрельбе на приз, обязан записаться и произвести денежный взнос в размере и в срок, определенные условиями приза. Стрелок, опоздавший записаться к началу стрельбы на приз, имеет право записаться до окончания второй очереди. Стрелок, записавшийся на приз заблаговременно и потому внесенный к началу стрельбы в список стреляющих на тот приз, на который он записался, может вступить в стрельбу до начала 2-й очереди.

Стрельба на пульки

§ 45. Стрельба на пульки происходит в часы, с дистанции, по числу птиц и со взносом по назначению правления садки.
§ 46. Стрелки, желающие принять участие в объявленной пульке, записываются лицом, ведущим садочную книгу, до начала стрельбы на ту пульку и при этом производят означенный правлением взнос.
§ 47. При стрельбе на пульки «до промаха» и «со взносом», «по желанию» стрелок объявляет сумму взноса при записи и не имеет права увеличивать первоначального взноса до окончания пульки.
§ 48. Если стрелок, записавшийся на пульку «до промаха», не объявил к началу стрельбы на ту пульку своего взноса и принял участие в стрельбе, то его взнос считается равным наименьшему взносу кого-либо из стрелков, участвующих в пульке.
§ 49. При стрельбе на пульки «до промаха» запись стрелков, желающих принять в ней участие, прекращается вместе с выстрелом первого по списку стрелка; при стрельбе на другие пульки дозволяется записываться до начала второй очереди, а если стрелок пожелает вписаться до окончания второй очереди, то он обязан принять промах, когда таковой был сделан кем-либо из стрелков первой очереди.

Уравнительная стрельба

§ 50. Уравнительная садочная стрельба производится на условии уравнительного расстояния, сообразно % стрельбы каждого стрелка.
§ 51. Средний калибр для расчета расстояний принимается 12, английский. Для калибра 11 расстояние от ящиков увеличивается на 1/2 метра, для калибра 10 — на 1 метр. Калибр больше 10 не допускается. Для калибра 14 расстояние уменьшается на 1/2 метра, для калибра 16 — на 1 метр; для калибров меньше 16 никакой выгоды не предоставляется.
§ 52. Калибр шомпольных ружей определяется английским калибромером, а казнозарядных — калибром патрона.
§ 53. Основанием гандикапного вычисления служит следующая таблица: стреляющие до 52 1/2 % и ниже стоят на 22 метра, свыше 52 1/2 — на 23 м; свыше 57 1/2 — на 24 м; свыше 62 1/2 — на 25 м; свыше 67 1/2 — на 26 м; свыше 72 1/2 — на 27 м; свыше 77 1/2 — на 28 м; свыше 82 1/2 — на 29 и свыше 87 1/2 — на 30. Процент промежуточный между этими цифрами считается равным той цифре, к которой он ближе подходит.
§ 54. Гандикапы составляются не менее одного раза в месяц и не более двух. Гандикапное место имеют стрелки, стрелявшие не менее как по 25 птицам.
§ 55. Стрелок, участвующий в уравнительной пульке, но не имеющий гандикапного места, стреляет с 25 метров.
§ 56. Стрелки, гандикапированные на других стрельбищах и не имеющие гандикапа на садке Императорского общества, стреляют согласно их процентам.
§ 57. В каждый садочный день стрелок, выигравший в пульках более 20 рублей, отступает при стрельбе на следующие пульки на 1 метр; при выигрыше всякой пульки сверх этого — еще на 1 метр, но в течение садочного дня далее 2 метров не отступает.
Примечание. Исключение составляет обязательная пулька и другие по назначению правления.
§ 58. Стрелки, разделившие пульки, считаются выигравшими полную сумму и отступают согласно § 57.

Стрельба дублетами

§ 59. При стрельбе дублетами стрелок должен убить двумя выстрелами, дублетом, двух взлетевших птиц, выпущенных единовременно; если же убита только одна из двух, стрелку считается промах.
§ 60. Если при стрельбе дублетами никто не сделал дублета до 3 пар включительно, то пулька делится между стрелками, убившими наибольшее число птиц.
§ 61. При стрельбе дублетами должны быть открываемы одновременно два ящика с одною птицею в каждом ящике. Если же откроется одновременно более двух ящиков, стрелок может отказаться от выстрела; но если он выстрелит, то результат имеет значение. Если откроется только один ящик, то дается новая пара, но лишь в том случае, когда стрелок или не сделал выстрела, или убил птицу; если же она не убита, стрелку записывается промах и он не вправе требовать новой пары. Если первым выстрелом птица убита, а вторая птица не полетит или от нее стрелок откажется, то дается новая пара и стрелок обязан сделать два выстрела по обеим птицам, и при этом считается результат только второго выстрела.
§ 62. Перестрелка происходит между стрелками, исполнившими наибольшее количество дублетов, и результат ее определяется по числу убитых птиц.
§ 63. Если стрелок убьет одним выстрелом обеих птиц, то он обязан, не сходя с места, выстрелить из второго ствола.

Частная стрельба

§ 64. Частная стрельба производится в очередные садочные дни с разрешения членов правления, а в другие дни — по соглашению с правлением.
§ 65. При стрельбе на матч с общей суммы заклада взимается 5% в пользу общества.

Правила обращения с оружием

§ 66. Расхаживать по месту, назначенному для стрельбы, с заряженным ружьем строго воспрещается.
§ 67. Дозволяется иметь заряженное ружье только на месте, с которого стреляют. Заряженными ружьями считаются шомпольные заряженные и с надетыми пистонами, и казнозарядные с вложенными патронами, хотя бы затворы и не были закрыты, стволы откинуты и курки не взведены.
§ 68. Воспрещается идти на место стрельбы или возвращаться с него с заряженным ружьем.
§ 69. При выстреле только из одного ствола стрелок обязан вынуть из другого ствола неразряженный патрон, стоя на месте, с которого сделан выстрел, не оборачиваясь в сторону павильона и держа ружье стволами по направлению к ящикам с птицею, а неразряженный ствол шомпольного ружья разрядить путем выстрела на воздух.
§ 70. Не дозволяется стрельба по птице, случайно летящей мимо.
§ 71. Не дозволяется вступать в разговоры или делать замечания стрелку, когда он уже стоит на месте.
§ 72. Разрешается стрелять с места стрельбы ястребов.
§ 73. За нарушение правил, изложенных в § 68, 69, 70 и 71, виновные подвергаются каждый раз штрафу в 5 рублей.
§ 74. Умышленное нарушение вышеизложенных правил и неприличное поведение на садке могут повлечь за собою для виновного по решению правления воспрещение посещения садки.

Выбор и содержание голубей для садочной стрельбы

Для успешного выбора призовой птицы лицу, наблюдающему за ней, необходимо знать прежде всего, где птица поймана, для того чтобы определить вперед способность голубей к полету.
Голуби, взятые с чердака, и притом такого, близ которого имеется для них достаточный корм, мало летают, а следовательно, не имеют сильно развитых крыльев. Это по большей части очень тяжелые экземпляры, и их всегда можно узнать, взяв на руку. Выпущенные из садочного ящика такие голуби не делают скачка и не развивают тотчас же всей быстроты полета, а, лениво приподнявшись, заворачивают бок, как бы осматриваясь, и почти всегда тянут на крышу садочного павильона, ибо крыша и чердак постоянное и любимое их местопребывание.
Иное дело птица, наловленная тайником на станции железной дороги или близ хлебных амбаров. Эта птица живет от того места, где ее поймали, далеко и для корму ежедневно пролетает несколько верст. Крылья такой птицы сильны, корпусом она хотя очень крепка и даже сыта, но нежирна и потому на руке не тяжела. При вылете из садочного ящика голубь этого сорта сперва делает скачок и затем со страшной быстротой бросается от стрелка и строения, а если к тому же дует ветер от садочного павильона, то умело пользуется им для ускорения полета. Чердачная птица, наоборот, ветра не любит и, поднявшись над ящиком, почти всегда поворачивается против ветра и, останавливаясь, представляет собою удобную мишень для выстрела.
Итак, прежде всего нужно узнать, где поймана птица, и не допускать сажать чердачных голубей при стрельбе на приз.
Кормить призовую птицу следует непременно утром, в то время, как птица кормится на воле, между 6 и 10 ч. утра, и затем напоить вдосталь. Лучшим кормом считают подсев и только за неимением его овес, затем гречневую крупу в самом небольшом количестве. Тяжелый, однообразный корм, как, напр., горох и т. п., негоден, т. к. от него птица делается неповоротливою и летит тихо. Воду следует давать только тогда, когда нет морозов, иначе намокнувшая птица обмерзнет и будет плохо владеть крыльями и хвостом; во время же морозов вместо воды следует ставить снег, который голубями охотно клюется и достаточно утоляет жажду. Для воды необходимо употреблять широкие, длинные и неглубокие лотки, дабы голуби не купались в них и не теснили друг друга.
Самое помещение, в котором содержатся голуби, предназначенные для призовой стрельбы, должно быть достаточно просторно, дабы голуби могли в нем свободно летать, и невысоко, немного более роста человека, иначе трудно будет ловить голубей для посадки в корзины. Под потолком помещения должны быть устроены неширокие полочки, на которых голуби могли бы сидеть не сгибая лапок, и притом так, чтобы задняя часть приходилась за краем полочки, через что голубиный помет не будет оставаться на ней, а падать на пол. Пол голубятни хорошо посыпать сухим песком, но его как можно чаще следует менять, дабы он не смешивался с пометом и непоеденным кормом. Вообще чистота — необходимая принадлежность голубятни, и следует помнить, что только чистая птица может лететь бойко. Но так как при самом бдительном надзоре за птицей некоторые голуби могут замарать себе крылья, и чаще всего хвосты, то таких птиц следует отсадить отдельно и давать стрелять их только на пульки или на пробу, но не на призы. Замаравшаяся птица, если даже ее мыть, обрезать хвост и очистить крылья щеткой, все-таки не летит так, как она могла бы лететь, будучи чистою.
Накормив и напоив голубей, полезно гонять их по чердаку в течение не менее получаса, дабы они размахали себе крылья, и затем запереть голубятню до следующего дня.
В день, назначенный для приза, голубей следует накормить пораньше, часа за три до того времени, как сажать в корзины, погонять, но не поить. Последнее на практике дало прекрасные результаты. Голуби, испытывая жажду, стремятся как можно скорее улететь, коль скоро им будет дана свобода, не засиживаются и не летят на строение, так как не привыкли находить на нем воду.
Лучшею и самою бойкою птицею для приза следует считать голубок. Голубь крепче на рану, но неповоротлив и не развивает с места такой быстроты, как голубка, почему стрелять его легче. Ловить голубей для посадки в корзину нужно только тех, которые сидят на полочках, а не на полу. Сильная птица даже и в то время, когда ее ловят на голубятне, никогда не сядет на пол, а всегда будет перелетывать с полочки на полочку, пока не будет поймана. Не следует сажать в корзины много голубей: чем им просторнее, тем лучше, а тесно насаженные голуби могут помять друг друга.
Принесенные к месту стрельбы корзины надо ставить летом в тени, а зимою в такое место, где бы их не продувал ветер и не заносил снег. Хорошо накрывать корзины рогожею, дабы голуби сидели не на сильном свету; полумрак в необычное время их раздражает, и они делаются бойчее.
На место стрельбы лучше приносить поменьше корзин с птицей, так как сидение в корзинах утомляет голубей и они через то теряют часть бойкости. Для избежания сего хорошо устроить голубятню так, чтобы в ней было небольшое отделение, в которое отсаживалась бы отборная призовая птица, посадить которую в корзину было бы делом нескольких минут; но если голубятни с таким устройством нет, то во время продолжительной стрельбы необходимо менять птицу, т. е. наловленную выпускать из корзин на голубятню и сажать из корзины голубей, перелетающих с полки на полку.
При сажании птицы в садочные ящики прислуга должна приготовить голубя, долженствующего заменить выпущенного, до выстрела стрелка по сему последнему, дабы при ловле руками птицы в корзине второпях не помять ее и других. Вынув голубя из корзины, сажальщик должен осмотреть его, оправить ему перья и держать до сажания одной рукой, не сжимая ее сильно и так, чтобы лапки голубя приходились между указательным и третьим пальцами, а остальными пальцами придерживать крылья ближе к хвосту, дабы голубь ими не махал.
При соблюдении вышеизложенного можно всегда получить для садки резвую и сильную птицу, а в особенности для призовой стрельбы, и наоборот, оставляя без внимания превосходную птицу, сделать се для стрельбы неприятною и вялою.
Призовую стрельбу лучше назначать пораньше, т. е. между 10 и 3 часами дня, так как до 10 часов мало пройдет времени с момента кормления птицы, а после трех часов голуби собираются на ночлег и по открытии ящика засиживаются, а вспугнутые шарами летят тихо и по большей части к строению. Когда начнет смеркаться, голуби приобретают опять бойкость, в особенности не чердачные, но впотьмах серьезной стрельбы быть не может, и потому лучше производить ее в то время, когда вся птица бойка и свежа. Конечно, продолжительность дня и состояние погоды несколько влияют на образ жизни голубей на воле, и это можно принять в расчет при назначении времени стрельбы. но всегда лучше придержаться вышеупомянутого времени, дабы не впасть в ошибку.

Садочные ружья

Садочная стрельба значительно отличается от охотничьей. Для охотника почти безразлично, на каком расстоянии упадет птица; на садке голубь, упавший мертвым по ту сторону черты, считается промахом; голубь, слегка подбитый в крыло, но упавший в черте, считается битым. Поэтому на садке требуются ружья, которые бы: 1) несколько высили, тем более что приходится часто стрелять на большую дистанцию; 2) били очень кучно, т. е. имели бы чоки (концентраторы и другие приспособления на садках не допускаются) и поражали бы птицу большим числом дробин, и 3) имели бы достаточную резкость. А так как большая кучность, соединенная с резкостью, достигается лишь большим зарядом, то ружье должно иметь значительный вес и большую прочность, т. е. быть сделано очень аккуратно.
Поэтому садочное ружье не может быть дешево. Садочное ружье может оказаться вполне пригодным для облавных охот, но наоборот случается редко. Вообще для садки лучше приобретать специально садочное ружье, которое имеет многие отличия от обыкновенного охотничьего. Мало-мальски удовлетворительное садочное ружье (бельгийское) нельзя приобрести дешевле 250 рублей, и то оно в большинстве случаев при усиленной стрельбе выдерживает только один сезон.
Лучшие садочные ружья делает Пёрде, затем Грэнт, не признающий, впрочем, чоков, и Ланг; из второстепенных оружейников надо указать Гринера и Скотта. Во Франции в последнее время работою садочных ружей прославился парижский оружейник Гюйо. В Бельгии более известен Франкотт и Бодсон. Всего лучше, конечно, заказывать себе ружье, прислав лекало или даже наиболее прикладистое ружье из полевых. Хотя за границей большинство стрелков на садках употребляют бескурковые ружья, но у нас их избегают, во-первых, потому, что при прорыве газов из патрона они проникают в замочный механизм и производят там копоть; во-вторых, по неудобству предохранителей, без которых трудно обойтись, так как (при запирании спусков в момент заряжания) можно забыть отпереть или (при запирании спусков, по желанию) забыть запереть спуски. Это, впрочем, дело привычки; главное же неудобство бескурковых ружей заключается в том, что спуски у них всегда туже, чем у курковых, что особенно заметно на наших садках в холодное время. Сделать же спуски более слабыми нельзя, так как этого не дозволяет механизм; в противном случае будет частое сдваивание, т. с. выстрелы последуют единовременно из обоих стволов. Лучший калибр, конечно, 12-й; весом ружье должно быть от 8 1/2 до 9 1/2 ф. (больший вес на столичных садках не допускается). Ложа должна быть возможно прямее и длиннее обыкновенного. Длинный приклад дает возможность быстрее схватывать на мушку птицу, в особенности угонную, а потому за границей, где боковых птиц почти не бывает, все садочные ружья делаются с очень длинною ложею. Но для боковой птицы такая ложа неудобна, потому у нас, особенно если приходится стрелять в теплой одежде, длинные приклады неупотребительны. Прямой приклад. т. е. при котором стрелок видит планку стволов по крайней мере на одну треть ее от мушки, удобнее крутого приклада, т. е. такого, который дает возможность стрелку, не откидывая головы назад, а держа ее совершенно непринужденно, видеть только мушку. Первое ружье будет всегда высить, что для садочной стрельбы необходимо. С целью упрямления приклада и облегчения вскидки задок ложи у садочных ружей несколько более скошен. Шейка ложи должна быть не круглая и не плоская, а иметь в разрезе овальную форму; Пёрде делает с обоих боков по линии, проходящей от замочных досок к средине задка приклада, довольно острые грани, которые дают большой упор ладони и пальцу правой руки. Пистолетная, или, вернее, полупистолетная ложа для садок не годится, так как затрудняет стрельбу навскидку. Замки и спуски должны быть безукоризненны, последние — иметь плоскую или полукруглую форму, но не граненую, и правая собачка должна свободно подаваться на шарнире и затем действием пружины возвращаться на место, так как иначе она будет бить по пальцу после выстрела (и отдачи) из левого ствола.
Следует избегать очень длинных стволов, которыми труднее поймать птицу на цель, особенно боковую. Стволы должны быть, разумеется, очень казнисты. Необходимо, чтобы они были выкрашены темной краской и вовсе не блестели; планка тоже должна быть матовая, самыми мелкими рубчиками (но не сеткой), притом широкая и высокая. Ширина планки способствует быстрому прицелу, а вышина повышает прицельную линию. Обыкновенно считается достаточным, если садочное ружье на 35 аршин берет на 1—1 1/2 вершка выше центра; если ружье бьет на этом расстоянии прямо в цель, то необходимо приделывать к прикладу подушечку. При стрельбе ближней, а также боковой птицы поэтому приходится брать под птицу, что, впрочем, вовсе нетрудно. Целик делается всегда мелкий, так как стрелять приходится на больших расстояниях, на которых грубая и толстая мушка совсем закрывает птицу. Затвор садочного ружья должен быть сделан безукоризненно прочно и непременно на трех крючках, причем тройной затвор Пёрде лучше гринеровского (с поперечным болтом). Большею частию делаются чоки в обоих стволах или же полный чок только в левом, а в правом — легкий чок; вполне цилиндрических стволов на садках не бывает.
Бой ружья должен быть очень кучным, резким и постоянным. Само собою разумеется, что оно должно быть пристрелено возможно тщательнее и непременно 6-м № английской твердой дроби. Впрочем, некоторые садочные ружья лучше бьют 5-м или 7-м номером.

Садочная стрельба

На садках нередко пустяки имеют большое влияние на результаты стрельбы, в особенности призовой, а потому необходимо обращать внимание на каждую мелочь, не имеющую значения на охоте. Успех стрельбы много зависит, например, от одежды, которая должна быть просторна в проймах и не стеснена в плечах. Стрелять в зимних охотничьих кафтанах невозможно, и самым лучшим верхним платьем надо считать толстую вязаную куртку, на которую, так как садки бывают у нас только в холодное время (с октября по 1 марта), необходимо накидывать в антрактах шубу, чтобы не прозябнуть. Рациональнее каждый раз после выстрела уходить в комнату, а не оставаться на воздухе. Шапка может быть обыкновенная зимняя меховая, но лучше, если она будет с козырьком, в особенности откидным, т. с. который бы можно было в пасмурную погоду приподнимать кверху. При очень ярком солнечном освещении без козырька весьма нетрудно и промахнуться. Из обуви следует предпочесть, особенно зимою, в холод, обшитые валенки, т. е. с кожаной подошвой ради большей устойчивости.
В настоящее время не подлежит никакому сомнению, что на садках гораздо выгоднее стрелять бездымными порохами (Шульце, ЕС и Шлиссельбургского завода). Опыты редакции «Фильда» и практика штандов показали, что при стрельбе бездымным порохом, хотя бы только из одного правого ствола, процент битой птицы увеличивается до 20%. Главное преимущество такого пороха перед обыкновенным заключается в том, что стрелок может видеть результаты выстрела, т. е. падает ли птица или нет, и самую птицу, что при стрельбе черным порохом не всегда возможно. Поэтому большинство стрелков за границей и очень многие из наших столичных стрелков стреляют на садках нитропорохом, чаще порохом Шульце, которые можно доставать, хотя и очень дорогою ценою (вчетверо дороже или более обыкновенного пороха), во всех лучших ружейных магазинах, которые выписывают их уже в снаряженных патронах (с дробью высших сортов, б. ч. long). Практика также показала, что наилучшие результаты дает 6-й номер английской твердой дроби Schilled Shot. Некоторые стрелки, именно бьющие птицу с поводком и не рассчитывающие на первый выстрел, находят, впрочем, более выгодным стрелять на взлете из правого ствола 7-м номером, причем полагают, что более мелкая дробь имеет больший убойный круг и может приостановить птицу, которую, выцелив как следует, добивают вторым выстрелом. Расчеты эти оказываются верными только при плохой, следовательно, все равно легкой для стрельбы птице. В морозное время ружье после выстрела необходимо вносить в комнату: на морозе масло (растительное или животное, но не минеральное) стынет, и менее сильные возвратные замки могут дать осечку. Нелишнее также протереть стволы сухою (немасляною) тряпкою.
Для успешной стрельбы самое главное, однако, не волноваться и вести себя как можно спокойнее, избегая всего возбуждающего. Гораздо лучше как можно менее обращать внимание на чужую стрельбу и до наступления очереди сидеть в павильоне. После вызова взять ружье со стойки, положить в карман четыре патрона, проходя мимо давальщика, опустить в кружку марку и осмотреться — на своем ли месте стоишь. Затем открыть ружье, осмотреть стволы внутри, вложить, стоя лицом к машинкам, патроны, додвинуть их на место, аккуратно закрыть затвор (не взмахом, от которого он скоро портится), оправиться, одернуть платье, попробовать, как вскидывается ружье, и, взведя курки или освободив ударники (в бескурковом ружье), стать в боевую позицию. Так как большинству стрелять вправо труднее, чем влево, то надо становиться боком к средней машинке, выставив левую ногу вперед на 3/4 аршина; передав на нее вес тела, повертываются лицом и плечами к средней машинке. Стоять прямо, не сгибаясь, чтобы не обнизить. Ружье держать левой рукой в обхват за стволы у переднего конца цевья, а правою за шейку, положив указательный палец на правый спуск, так чтобы приклад приходился впереди (чтобы не задеть за платье) и ниже плечевой выемки, а концы стволов против правого глаза. Правый локоть надо держать в уровень с плечом, чтобы лучше углубить плечевую выемку. Наконец, спросив: «Готово?» — и получив в ответ: «Есть», командуют: «Давай!» — и одновременным поднятием левой и правой рук быстро, но плотно вставляют ружье в плечевую выемку и левою рукою дают ружью желаемое направление. При стрельбе навскидку или с небольшой выдержкой, не всегда, впрочем, возможной, руководствуются более или менее. сообразно своим индивидуальным особенностям, правилами, помещенными выше (июль, стрельба по подвижной цели). Лучше, как только ружье наведено в точку, которую наметил стреляющий, нажать на спуск без какого бы то ни было поводка и брать несколько выше, за исключением того редкого случая, когда голубь летит встречу и очень близко. Никогда не следует жалеть второго заряда и бить птицу из левого ствола, хотя она свалилась с первого. Не всегда можно поручиться, что упавший голубь не полетит за черту. Если голубь сидит, не взлетая, после ящика, лучше его брать, т. е. не отказываться; надо иметь в виду, что это большею частию слабая птица и что можно стрелять, как только сидящий голубь расправит крылья и отделится от земли. На садочной стрельбе весьма важно привыкнуть стрелять не закрывая левого глаза, ибо с открытыми глазами гораздо легче стрелять правых боковых птиц. Если левый закрыть, то голубь, очевидно, будет закрыт от правого глаза стволами ружья. При дублетной стрельбе стреляют всегда по первому замеченному, и если он не свалится с правого, то бьют его же из левого. После выстрела, не сходя с места и не поворачиваясь спиною к машинкам, вынимают стреляные гильзы, продувают стволы, закрывают их и идут в беседку. Методичность во всех приемах садочной стрельбы имеет гораздо большее значение, чем думают, и суетливость никогда хладнокровия не прибавит. Из этого, однако, не следует, чтобы можно было злоупотреблять терпением товарищей и невыносимо долго копаться.
Правила стрельбы по тарелочкам и шарам немного отличаются от правил стрельбы птицы. При стрельбе из одного ствола по угонным и полуугонным тарелочкам советуют ловить тарелочку на высшей точке кривой, ею описываемой, так как тут она летит всего медленнее. При стрельбе из обоих стволов первым бьют внакидку, вторым с выдержкой. По угонным надо стрелять как можно скорее, не изменяя того почти горизонтального положения ружья, которое оно принимает при вскидке к плечу. По полуугонным советуют брать на 1 1/2 — 2 аршина вперед и выше машинки; по боковым на 2—3 аршина впереди машинки. Второй выстрел надо всегда выпускать более обдуманно и, поймав тарелочку на мушку, стараться опередить ее и обвысить, вообще спускать курок, когда она проходит высшую точку своего пути. В падающую вниз целить надо на 1—2 аршина ниже и вперед. Вторым выстрелом по полуугонным следует брать примерно на 1/2 — 3/4 аршина вперед, по боковым на 1—2 аршина. Кто хорошо выучится бить тарелочки первым выстрелом, тот смело может состязаться на голубиных садках, так как полет голубя у машинки гораздо медленнее, чем полет выброшенной тарелочки.

Средства для усиления боя ружья

Осенняя, тем более зимняя стрельба более крепкой и сторожкой дичи требует от ружья более кучного, дальнего и резкого боя. Поэтому снаряжение патронов производится возможно более тщательно, заряд б. ч. несколько увеличивается, и ружье должно быть непременно хорошо пристрелено. Многие этим не ограничиваются, а прибегают к различным приспособлениям, увеличивающим дальность и кучность снаряда, известных под общим названием концентраторов, так как их цель — сконцентрировать заряд дроби или картечи, не давая ему чрезмерно разлетаться в стороны.
Собственно говоря, простейшее средство к усилению боя, так сказать постоянный концентратор, мы уже имеем в чоке. Все неудобства этой сверловки, наиважнейшего усовершенствования в охотничьем оружии, на которые указывают приверженцы цилиндра, не выдерживают критики здравого смысла. Цилиндристы говорят обыкновенно, что из чока нельзя стрелять пулей, что вообще стрельба из него крайне разрушительно действует на стволы и затвор и имеет последствием недолговечность ружья; наконец, что чок имеет чрезмерную, часто излишнюю, кучность и будто бы недостаточную резкость. На это можно возразить, что если пуля будет соответствовать калибру перехвата, то можно стрелять ею и из чока; притом когда же и кого же приходится бить пулей из гладкоствольного ружья? Во-вторых, обыкновенная стрельба из-под собаки даже требует уменьшенного заряда и настоящими зарядами из чока следует бить только по сторожкой и крепкой дичи, следовательно, вопрос о непрочности и недолговечности чоков падает сам собою: известны ружья с чоками, выдержавшие десятки тысяч выстрелов. Что же касается до меньшей резкости боя чоков, то это очевидная нелепость, так как дробь при полете из чока имеет большую начальную скорость, чем из цилиндра, и опыты берлинской испытательной станции в 1890 году показали, что чоки пробивают большее число листов, чем цилиндры. Говорить же об излишней кучности просто смешно, так как уменьшить разброс дроби можно очень легко весьма различными путями: употреблением тонкого пыжа на порох, толстого на дробь и более крупной дроби; уменьшением заряда дроби, перекладыванием слоев дроби кружками из толстой бумаги и т. д. до неаккуратного снаряжения включительно. Ухудшить бой ружья совсем другое дело, чем улучшить этот бой, и спорить об этом нечего, как и о том, что стрельба из чоков труднее, чем из цилиндров. Несомненно, что безукоризненный цилиндр дает с некоторыми концентраторами лучший выстрел, чем из чока, но, во-первых, хороших цилиндров гораздо меньше, чем хороших чоков, затем не следует забывать, что приготовление различных дальнобойных снарядов требует большой тщательности и что эти снаряды дают постоянные хорошие результаты только в безусловно цилиндрических и чистых стволах.
Эту оговорку необходимо сделать перед описанием различных средств для усиления боя ружья по той причине, что огромное большинство т. н. цилиндров центрального боя, в сущности, высверлены с большим или меньшим напором, который, хотя и в меньшей степени, чем чок, парализует полезное действие всякого концентратора, более или менее сминая его на пути движения в стволе. Все концентраторы пригодны только для настоящих цилиндров, что надо иметь в виду всем охотникам, прибегающим к помощи различных чашечек, сеток, парашютов, концентраторов, заливаний и дальнобойных снарядов.
Главная цель всех этих приспособлений — возможно более уменьшить трение снаряда о стенки ствола и деформацию дробин. Поэтому к числу средств к усилению боя ружья, правда в незначительной степени, следует отнести даже промасливание картечи и крупной дроби, давно практикуемое индийскими охотниками-англичанами. Смазывание дроби вместе с правильностью формы ее уменьшает трение и вместе с тем свинцевание, но оно не должно быть чрезмерным, так как в таком случае (как и при обильной смазке пыжей и стволов) часть пороховых газов должна тратиться совершенно непроизводительно и бой может не только не улучшиться, но даже ухудшиться. Прежде чем промасливать дробь, советуют ее вымыть с мылом и высушить; на фунт дроби достаточно 2—3 капель прованского масла. Нечего и говорить, что дробь должна быть согласованною, т. е. соответствовать калибру ствола (см. июнь, дробь).
Самое простейшее средство для того, чтобы увеличить кучность и дальность полета дроби, заключается в надрезывании патрона. Вероятно, многим охотникам, стрелявшим из очень старых папковых гильз, доводилось замечать, что когда при выстреле отрывалась передняя часть патрона, то дробь летела очень далеко и кучно, иногда пулей. Некоторые охотники поэтому стали нарочно подрезывать верхнюю половину патрона и иногда достигали необычайных результатов. Опыты Журнэ показали, что для этого, во-первых, необходимо, чтобы ствол был совершенно чист и даже смазан; во-вторых, что при стрельбе из чока скорость движения снаряда сильно уменьшается (более чем на 10%) и, следовательно, это простое приспособление в чоках малоприменимо; в-третьих, что можно до некоторой степени при всей капризности боя надрезанных патронов регулировать этот бой положением (и глубиною?) надреза. Если, например, надрез будет сделан ниже порохового пыжа, то снаряд прилетает (правда, не всегда, но большею частию) пулей; чем выше надрезана гильза, тем меньшая часть дроби сохранит кучность во время полета. Таким образом, каждый охотник имеет возможность в случае необходимости обойтись без помощи каких-либо концентраторов. Например, ему неожиданно пришлось встретить стаю дроф, гусей или уток, к которым нельзя подойти менее как на 100 шагов. Надрезав патрон с крупной дробью и взяв притом значительно выше цели (целя в дальних из стаи), он все-таки имеет некоторые шансы убить одну или даже несколько птиц. Полагать надо, что к этому способу не стоит прибегать, если патронник будет с уступами или даже соединен со стволами очень крутым конусом, и что наилучшие результаты может дать в этом случае ружье без патронников.
Пересыпка и заливка снаряда крупной дроби или картечи иногда дают очень хорошие результаты, но довольно часто вместо укучнения дают весьма неправильную осыпь, так что вместо пользы приносят вред. Причины непостоянства выстрела, особенно при заливке, еще недостаточно исследованы. Пересыпка снаряда приносит сравнительно мало пользы, особенно если дробь и картечь соответствуют калибру ружья и лежат правильными и плотными рядами — одна дробина на другой. Для пересыпки снаряда употребляют костяную муку, мыльный порошок и древесные опилки; дунст, т. е. мельчайшая дробь, непригоден по своей тяжести. Костяная мука должна быть просеяна, т. к. кусочки ее царапают ствол. Для заливки снаряда можно употреблять стеарин, парафин, спермацет, несоленое говяжье сало с примесью (1/3 ч.) воска; всего лучше, кажется, сера, которая сгорает моментально по вылете из дула. Жирные вещества, поименованные выше, неудобны тем, что могут проникнуть в порох и ослабить его действие, почему необходимо заливать дробь в особых вместилищах (картузы из писчей бумаги в два ряда). Чтобы стеарин, сера и проч. не приварились к свинцу и снаряд не летел слипшимся комом, дробь (или картечь) надо предварительно прокатать в слегка промасленной тряпке.
Перекладывание дроби кружками из тонкого картона обыкновенно только увеличивает разброс; в некоторых случаях, однако, как это показала практика туркестанских охотников по зверю, перекладка рядов картечи кружками из толстого сукна приносит несомненную пользу. Точно так же картонный крест, усиливающий разброс дроби для крупной картечи, укладывающейся по четыре в ряд, несомненно, увеличивает кучность. Крест этот состоит из двух отрезков игральной карты шириною в калибр гильзы; посредине каждого делается надрез, и затем они надеваются друг на друга, крест-накрест, в виде рогатки. Этот крест, вставленный в гильзу на пороховой пыж, образует четыре отделения, стенки которых изолируют каждый отдельный столбик картечи и в значительной мере уменьшают взаимное трение картечин.
Самый главный недостаток крупной дроби и в особенности картечи — сильный разброс — может быть до некоторой степени устранен очень простым и сподручным, хотя и довольно мешкотным способом — связыванием картечин. Промышленники некоторых местностей России с давних времен нанизывают картечины (предварительно разрезав до половины) на отборный конский волос или крепкую нитку. Шелковинка, а тем более тончайшая медная проволока (отожженная) будут, конечно, пригоднее для этой цели. Всего лучше нанизывать картечь на две проволочки накрест, как изображено на рисунке. Средняя картечина должна быть больше прочих и лежать сверху. Нанизывание совершается следующим образом. Берут две тонкие медные проволочки около аршина длиною, связывают их посредине и образовавшийся узелок вкладывают в разрезы большой картечины, которая аккуратно сжимается. Затем на проволоке, через каждые 2 вершка, завязываются тоже узелки и на них укрепляют меньшие картечины — 4 в ряд. Узелки завязываются для того, чтобы проволока не скользила в разрезе картечины. Сначала укладываются в гильзу картечины, укрепленные на концах проволоки, на них кладется согнутая проволока, затем следующий ряд картечи, опять проволока и т. д. Поверх всех на середину кладется крупная средняя картечина, которую советуют закрывать разрезанным на двое пыжом с круглым отверстием; пыж этот заливается стеарином. Очевидно, что для 12-го калибра так нанизывать можно картечь SG, укладывающуюся по 4 в ряд (см. далее — картечь); при употреблении картечи LB (по 8 в ряд) и число картечин на каждом отростке проволоки должно быть вдвое больше, и картечины укладываются попарно, а не поодиночке. Такая связанная картечь летит на значительное расстояние, не разрываясь, а потому весьма кучно. Крупного зверя — лося и медведя — до 50 шагов расстояния можно смело стрелять картечью SG, других же зверей от козы до зайца и крупных птиц (дроф, гусей, глухарей) можно бить наверняка (если, конечно, снаряд правильно изготовлен) на дистанцию 100 шагов и даже более.
Прессование дроби, рекомендуемое техником г. Борисовым, употребляющим для этой цели особые медные матрицы одинакового калибра с гильзою, причем дробь заключена в бумажном картузе, вряд ли может увеличить дальность полета. Хотя карамболирование дроби в стволе уменьшается, когда она получит грани, но вместе с тем увеличивается и сопротивление воздуха.
Собственно концентраторы имеют целью предохранить наружные дробины от трения в стволе и деформации. Сюда относятся: обвертывание дроби просаленной крепкой бумагой или пергаментом (концентратор Адасовского), заключение дроби в промасленные бумажные трубочки или в тонкие металлические цилиндрики (из листового свинца, фольги, тончайшей латуни), иногда распиленные пополам. Некоторые советуют наклеивать на (пороховой толстый) пыж несколько полосок из тонкого картона, наклеенного на тонкую и крепкую материю, так чтобы образовался как бы раздвижной картуз для дроби, который по вылете из ствола принимал бы с пороховым пыжом форму звезды и не препятствовал дальнейшему полету дроби. Кажется, наиболее постоянные результаты (увеличивая кучность до 10% и значительно резкость боя) дает бумажная чашечка Ивашенцова, которая делается из толстой альбомной бумаги или пергамента, наклеенных на батист или тонкий коленкор (т. н. виктория). Лист такой подклеенной бумаги нарезывается на кружочки диаметром около 5 сантиметр., которые перегибаются по их диаметрам 4 раза и затем на особом навойнике (калибром менее калибра ствола) закладываются в складки, как на аптекарских склянках с лекарством, образуя чашечку. Чашечка эта опускается на пороховой пыж, и в нее насыпается дробь. Все эти приспособления, однако, неблагонадежны, и часто может последовать не только улучшение, но даже ухудшение боя, особенно если стволы не вполне чисты и картузы сделаны неаккуратно и будут задираться во время движения в стволе. Притом эти концентраторы необходимо делать самому, и весьма тщательно.
Простейшим и едва ли не наиболее практичным из концентраторов, встречающихся в продаже, надо назвать концентратор Ланкастера, обыкновенно называемый по фамилии фабриканта колечком Элея. Это, в сущности, обрезок картонной гильзы, аккуратно входящий в гильзу данного калибра и вышиною около 12 милл., приблизительно около половины высоты снаряда дроби, помещенного в гильзе. Снаряжение производится следующим образом: на порох кладется пыж несколько увеличенного калибра и высыпается половина заряда дроби, вставляется (слегка смазанное снаружи) колечко и в него насыпается оставшаяся дробь; затем прибивается дробовой пыж, и гильза (как и всегда при употреблении концентраторов) закручивается. Для более аккуратного снаряжения всыпают весь заряд дроби, в гильзу немного вдвигают колечко, после этого к колечку приставляют навойник и, опрокинув гильзу, утряхивают дробь в концентраторе, который вслед за этим должно вогнать в гильзу, не переворачивая ее. При хорошо пригнанном заряде (и цилиндрических чистых стволах) колечко Элея увеличивает кучность от 30 до 100%, а резкость — от 5 до 10%, так что бой хорошего цилиндра может даже превзойти бой чока. Всего действительнее колечко для мелкой дроби, что весьма важно для садочных стрелков, стреляющих из цилиндров. Простота и дешевизна этого концентратора и сравнительное постоянство результатов делают его почти незаменимым; при всем том снаряжение патрона с колечком довольно копотливо, и случается, что дробь совершенно неожиданно сносится кучей в сторону, что зависит от того, что колечко поворачивается на лету; особенно часто бывает это в ветреную погоду.
Для поддержания в устойчивом положении (отверстием вперед) цилиндра, в котором заключается дробь, нет иных средств, как воспользоваться силою сопротивления воздуха. Это достигается помощью так называемого парашюта, которым обыкновенно бывает пыж, прикрепленный на нитках к цилиндру-концентратору, служащему помещением для дроби. Наибольшею известностью пользуются парашюты (вернее, концентраторы с парашютами) Лемерсье и Жевело, которые, разнясь только в мелочах, имеют вид картонных цилиндриков с доньями, к которым снизу привязываются на нитке (в дюйм длины) пыж (у Лемерсье) или чашечка (у Жевело), служащие парашютом. При правильном выстреле пыж или чашечка должны по вылете из ствола задержать полет цилиндрика и дать возможность продолжать дроби дальнейший путь без прикрытия. Но хорошие результаты при употреблении этих снарядов получаются сравнительно редко, и дробь приходит или пулей, или же крайне неправильно. Это зависит от того, что пыж-парашют не всегда отстает от коробки, а шнурок часто отрывается (узелок его проскакивает в отверстие донышка).
Более постоянные результаты дают видоизмененные концентраторы-парашюты Ивашенцова и Ко-ского. Первый употребляет вместо картонного пыжа или чашечки легкий и рыхлый войлочный пыж, прикрепляет его к цилиндрику на трех нитках и. кроме того, передние края цилиндрика до половины разрезает вдоль, так что получается от 8 до 16 лепестков, легко уступающих давлению дроби извнутри. Ко-ский делает цилиндрик из 6—7 оборотов густо промазанной клейстером картузной бумаги; дно состоит из 3—4 скрещенных тесемок, которые последовательно вклеены между оборотами бумаги; парашют состоит из толстого войлочного пыжа, мягкого и сухого; через него и через дно коробки пропущена четыре раза, как можно симметричнее, прочная суровая провощенная нитка; все четыре конца выровнены и слегка скручены. Пыж этот укладывается на пороховой (плотный папковый) так, чтобы шнурки не выходили за края и не могли перетереться при движении по каналу. Такой парашют дает часто возможность дробью № 0000 убивать зайцев на расстоянии до 135 шагов. Дробь обыкновенно высвобождается из цилиндрика шагах в 50 от ружья, так что стрелять ближе 75 шагов нет расчета. Мелкую дробь и крупную картечь, по словам г. Ко-ского, этот концентратор несет плохо.
К числу усовершенствованных парашютов принадлежит также концентратор Циглера. Главное его отличие от вышеописанных заключается в том, что цилиндрик кладется на порох открытым отверстием, а дно цилиндра, прикрытое парашютом (из комка шерсти), обращено кверху, т. е. наоборот. Порох (медленно горящий) накрывается т. н. чашечкой Жевело (culot), которая прессуется из бумажной массы и заменяла до последнего времени пыжи с углублением; на чашечку кладутся тонкий войлочный и картонный пыжи; заряд дроби помещается в особую картонную гильзу с дном, к которому ниткою прикрепляется крест-накрест пыж, скатанный из козьей шерсти; этот патрончик снаружи осаливается, наполняется дробью и вводится в снаряженную порохом гильзу (опрокинув последнюю). Концентратор вылетает глухою стороною вперед, так что дробь в момент вылета из дула не разлетается, как обыкновенно; на расстоянии около 1 метра в силу сопротивления воздуха шерстяному пыжу концентратор делает полуоборот и выпускает дробины, которые летят далее, тогда как патрончик падает на землю, притом тем дальше от дула, чем меньше был пыж. В последнее время патрончик стали делать из туго накрахмаленного плотного шертинга. Судя по опытам в Касселе, этот концентратор действительно дает весьма однообразные и хорошие выстрелы, увеличивая значительно кучность (на 50%) и резкость боя. Теоретически, однако, при переворачивании концентратора дробь должна несколько уклониться от цели.
Полые пыжи Ермолова, по-видимому, принадлежат к весьма действительным концентраторам и по идее заслуживают большого внимания, так как, высвобождая дробь вскоре по вылете из дула, соединяют и некоторые удобства парашюта. Этот концентратор состоит из двух очень толстых пыжей из бархатной пробки, которые довольно глубоко высверлены (на токарном станке), образуя две довольно глубокие чашечки, служащие вместилищем для дроби. Нижняя половина заряда помещается в нижней чашечке, которая кладется на чашечку Жевело, а верхняя — в верхней, так что весь заряд предохранен от трения о стенки канала. По вылете из дула чашечки по своей легкости падают на землю в нескольких шагах; дробь же летит дальше уплотненной кучей. Без сомнения, полые пыжи эти требуют сильной просалки. По свидетельству Ермолова, они дают весьма малую отдачу.
К числу концентраторов относятся также проволочная сетка Элея и концентратор Берсона. Сетки Элея делаются из очень тонкой и мягкой медной проволоки и имеют вид цилиндрика с проволочным же дном (рис. 36). Цилиндрик, чтобы не царапал стволов, оклеивается бумагою и вставляется вместе с дробью на пороховой пыж. По вылете из ствола сетка на некотором расстоянии должна разорваться и освободить дробь, но в большинстве случаев последняя летит очень далеко пулей, почему сетки эти пригодны лишь для стрельбы крупного зверя. Концентратор Берсона также делается из проволоки, но гораздо более толстой, которая свертывается спиралью в одной горизонтальной плоскости до тех пор, пока диаметр кружка не достигнет данного калибра; затем кружок придавливают соответствующим навойником, вокруг которого и продолжают обматывать проволоку до известной высоты. Образовавшийся проволочкою цилиндрик с дном наполняется дробью и опускается на пороховой пыж. Концентратор этот увеличивает резкость, но кучности прибавляет очень немного, давая довольно постоянные результаты и правильную осыпь. Особых преимуществ он не имеет и, кроме того, очень царапает стволы.
К еще более сложным концентраторам принадлежат шрапнель Джонса и дальнобойные снаряды Неждановского и Тарнопольского. Шрапнель Джонса состоит, по описанию Ивашенцова, из пыжа, в центр которого вдевается стоймя проволочный стержень; на стержень этот надевается шрапнелька, состоящая из двух медных полушарий, аккуратно пригнанных одно к другому и снабженных ушками, сквозь которые проходит стержень и тем удерживает их вместе. Дробь всыпается в полушария, и весь прибор загоняется в гильзу. По вылете из ствола пыж начинает вытягивать стержень из ушков шрапнели, и в тот момент, когда он выйдет из ушков, полушария разрываются и освобождают дробь. Таким образом, дальность разлета дроби может быть урегулирована длиною стержня. Несмотря на то, что шрапнель Джонса дает иногда поразительные результаты, она имеет много неудобств, а именно: часто приходит пулей или отклоняется в сторону, в нее входит маленький заряд и, наконец, она портит стволы.
Дальнобойный снаряд Неждановского имеет не меньшую сложность и дает весьма непостоянные выстрелы, а потому еще более непрактичен. Он состоит из нескольких частей: дробь заключается в составную цилиндрическую коробку, обматываемую нитью с кольцом; коробка может раскрыться и освободить дробь только после того, как с нее будет смотана нить, а нить сматывается во время полета снаряда особым задерживающим кольцом. Чем более будет оборотов нити вокруг снаряда, тем дальше он пролетит, не раскрываясь пулей, и тем более отдалится разлет дроби.
Концентратор Тарнопольского много целесообразнее и проще, хотя требует некоторых улучшений. Он состоит из тонкой свинцовой пластинки, имеющей вид креста, концы которого загнуты у основания и образуют стаканчик с круглым дном и зубчатыми краями. В стаканчик вставляется полый цилиндр из твердой бумаги, в который насыпается дробовой заряд несколько верхом, после чего выдающиеся края стаканчика загибаются к средине. Вкладывая снаряд в гильзу, следует во избежание свинцевания стволов обертывать снаряд бумагою. Для того чтобы снаряд не мог перевернуться после вылета из дула, необходимо приделать ему хвост, как у ракеты, именно, проткнув дыру на дне свинцового стаканчика, пропустить тонкую бечевку длиною в 7—8 вершков с узелком на конце, чтобы она не проскакивала в отверстие. Так как концентратор слишком рано разворачивается, то для стрельбы на большие расстояния необходимо оклеивать его с боков бумагою. Снаряд в гильзе обыкновенно заливается тонким слоем смеси стеарина с салом. Снаряд в этом виде дает весьма хорошие результаты до 140 шагов, не требует усиленного заряда пороха и на большие расстояния более высокого прицела.

Как узнать, куда ранена дичь

Всего легче определить место поранения при стрельбе пулей, следовательно, у крупных зверей, каков лось, олень, кабан, медведь, в особенности у копытных длинноногих. При стрельбе же картечью, тем более дробью определить, куда ранен зверь или птица, много труднее по той причине, что они могут получить несколько легких поранений. Точно так же рана значительно осложняется и становится гораздо более тяжелою при выстреле экспрессною, особенно разрывною пулею, которая валит зверя даже и в том случае, когда попала и не в особенно убойное место. Обыкновенно зверь падает, как пораженный громом, убитый наповал, когда снаряд попадает в сердце или в спинной мозг.
Опытный охотник всегда сумеет определить, ранен ли зверь (и птица) и куда именно, хотя бы и не было замечено крови, по следующим признакам.
Если зверь падает после выстрела и, вскочив, быстро уходит, это означает, что пуля (или картечина) только оглушила зверя, попав ему или в позвонок, скользнув по лбу или в нижнюю часть рога.
Если зверь делает большой скачок передними ногами или задними или всеми четырьмя, — он ранен в легкие или печень. При этом он ускоряет бег, отделяется от стада (копытчатые звери), тыкается на кусты, но скоро замедляет бег и падает мертвым шагах в 100 или более. При незначительном поранении легких зверь уходит далее и его не следует немедленно преследовать.
Зверь, раненный в живот, сильно вздрагивает и быстро уходит, но скоро замедляет бег и бежит сгорбившись.
Раненный в переднюю ногу — падает, но сейчас же вскакивает и бежит на трех ногах очень быстро. В заднюю — оседает на зад, но тотчас же вскакивает и уходит, но не быстро.
У волка и лисицы определить место раны труднее, чем у крупных, особенно копытчатых, зверей. Смертельно раненные волк и лиса тычутся носом в землю и держат трубу (лиса) кверху. Раненные в живот или зад — быстро оборачиваются и кусают раненое место. Если раненая лиса заверещит, это значит, что у нее перебита кость ноги. Нераненая лиса иногда перекувыркивается и несколько раз взмахивает трубой.
Заяц, раненный в спину или в затылок, начинает кувыркаться, а в легкие — высоко прыгает в сторону.
Раненая птица обыкновенно вздрагивает и неправильно взмахивает крыльями, отлетает от стаи и садится отдельно. Раненная в голову — поднимается кверху; в заднюю часть спины — летит с опущенными ногами; в ноги — тоже; в крыло — летит по наклонной линии с судорожным движением крыльев.
Кровавый след зверя всегда может гораздо точнее указать, куда попал снаряд.
Сильно кровавый след сначала, все уменьшающийся и наконец прекращающийся, означает, что пуля попала в мягкие части зада, шеи или груди, т. е. легкую рану.
Если пуля попала в ногу, то идет много красной крови по правую или левую сторону следа. Это означает легкую рану.
Светлая кровь, разбрызганная по сторонам, напротив, служит признаком тяжелой раны, так как это значит, что пуля попала в легкие и зверь ее отхаркивает.
Кровь на обе стороны — рана сквозная. Такая рана менее тяжела, чем если кровь (черная) льет только одной стороной, так как это значит, что пуля осталась в звере.
Темная кровь в незначительном количестве и запекшаяся — пуля попала в грудь и задела внутренности.
Темная, почти черная, кровь, смешанная с калом, служит доказательством того, что пуля попала в кишки.
Кровь попеременно на правой или левой стороне означает, что пуля попала в голову или в переднюю часть шеи.
Кровь на всем следу кусками почти черного цвета показывает, что зверь очень тяжело ранен в главные внутренние органы и что у него полила кровь горлом.
Кроме того, положение раны можно узнавать по высоте окровавленных веток на пути зверя. Также по лежке раненого зверя нетрудно узнать, куда попала пуля, потому что кровь, вышедшая из раны, означает на лежке то место, куда именно она попала. Неправильность следа, хотя бы и без крови, может служить доказательством поранения зверя, почему по белой тропе необходимо след тщательно осматривать: зверь, раненный высоко в лопатку, забрасывает одну из передних ног, чертит ею по снегу, бежит неровно и сбивается с бега, расширяет копыта (лось и другие копытчатые звери). Наконец, зимою можно заключить о поранении зверя на основании расположения картечин на снегу по отношению к следу. Надо также смотреть, нет ли на том месте (на снегу), где находился зверь во время выстрела, шерсти, потому что пуля, ударив зверя, обсекает шерсть, которая и падает на землю.

Уход за нарезным оружием

Вполне xopoшee оружие трудно достается, и тем более причин охранять его от порчи, которая главным образом происходит от ржавчины. Раз стоит дать внутренности стволов нарезного оружия заржаветь, так уже становится заметно ухудшение боя. После стрельбы канал нарезного оружия следует протирать, самое лучшее — губкой, навинченной на крейцер и смоченной в очищенном керосине, и затем уже протирать насухо сухой тряпкой до тех пор, пока в нарезах не останется никакой черноты, которая легко заметна для глаза, если посмотреть в канал на свет. Канал дульных штуцеров можно осматривать следующим образом: вытачивают деревянный цилиндрик, который свободно входил бы в канал ствола, и одно из его оснований обтягивают листиком олова; затем, поставив штуцер прикладом на землю, придают ему такое положение, чтобы он давал самую малую тень (т. е. параллельно солнечному лучу), и затем опускают цилиндрик в канал блестящим основанием к дулу. Свет, отражаясь на поверхности оловянного листика, дает возможность подробно осмотреть всю внутренность канала. Вычистив стволы, следует смазать их внутри костяным жиром, несоленым салом или деревянным маслом (см. июль, чистка стволов) снаружи же достаточно обтирать почаще стволы сухой тряпкой и держать их в сухом месте, так как от смазывания может сойти окраска стволов, которая в большинстве случаев есть выполированная ржавчина. Отправляясь на охоту в ненастную погоду, во избежание ржавчины стволов от дождя и снега недурно натирать их снаружи тряпкой, смоченной раствором воска в скипидаре. От этого (см. июль, чистка стволов) образуется на металлических частях легкий восковой налет, который не дает воде соприкасаться с металлом.

Ночная стрельба

При ночной стрельбе зверя или птицы в темноте мушки не видно и очень трудно бывает взять верный прицел, особенно из нарезного оружия. Существует довольно много более или менее простых приспособлений, дающих возможность стрелять темной ночью и дробью, и пулей даже тогда, когда приходится стрелять не на свет (на зорьку). Всего проще, но и наименее целесообразно наклеивание белой бумажки на мушку; другие наклеивают на прицельную планку бумажную полоску или проводят на планке черту мелом. Можно в крайнем случае залеплять также мушку жеваным хлебом, напитанным фосфором от спичек или известным светящимся составом. Не так давно фирма Дрейзе стала изготовлять вращающиеся мушки, у которых одна половина белая (из слоновой кости), а другая темная (металлическая). Не менее удобна для ночной стрельбы белая костяная пластинка, привинчиваемая у некоторых штуцеров на конце планки заподлицо с нею; на пластинке утверждается обыкновенная мушка. Костяная пластинка, отбеливая в темноте, довольно ясно позволяет различать конец ствола, и, несколько приноровившись, можно стрелять ночью весьма успешно, наблюдая только следующее: видя ночью темную массу приближающегося зверя, нужно навести на него ружье таким образом, чтобы глаз различал только самый кончик белой пластинки, и затем, понизив несколько ружье, спускать курок в то мгновение, когда конец ее скроется из глаз, закрытый прицелом. Только целиться нужно всегда несколько ниже. Кто вполне изучил свое ружье и привык прикладываться с закрытыми глазами, т. е. прикидывать ружье, проверяя затем правильность прицела, тот может очень верно стрелять и ночью. Только, сев в засаду, надо сделать несколько репетиций прикладки в разных направлениях.

Правила целевой стрельбы

Упражнения в стрельбе пулей должны начинаться не с огромных расстояний в 200 шагов и не прямо из штуцера или винтовки, а со стрельбы на 15 шагов (12 метров) из нарезного карабина на манер Флобера, самого усовершенствованного устройства и вполне выверенного.
Становиться перед мишенью нужно не прямо, фасом, а вполоборота, даже профилем (левым боком) к ее диску, немного расставив ноги, чтобы придать самое удобное положение корпусу и сохранить полное равновесие и устойчивость.
Установившись таким образом, берут карабин правою рукою, поворачивают корпус в сторону мишени, локоть левой руки поднимают до высоты глаза, а затем, опуская его плавно вниз, прижимают плотно к средине груди; кисть руки отгибают назад, ладонью кверху, чтобы положить на нее цевье, которое поддерживается вытянутыми вперед пальцами без всякого обхватыванья. Поставленная в такое положение левая рука становится настоящей сошкою, способной выдержать, не дрогнув, тяжесть в сотню фунтов.
Устроив левую руку, поднимают правою карабин к плечу и, прижав его слегка затылком приклада в плечевую мякоть, локоть руки поднимают до высоты глаза и оставляют в таком положении. Кистью руки придерживают шейку приклада, но не сжимая ее крепко, указательный палец кладут на собачку и спускают курок не дергая, а нажимая на спуск плавно вторым суставом пальца.
Никаких нервных непроизвольных движений при этом не допускается: ружье должно лежать в руках так же спокойно, как на сошке.
Вот правила и приемы целевой прикладки, как она изображена на приложенном политипаже.
Прицеливание состоит в том, чтобы, прищурив левый глаз и склонив голову, не вытягивая шеи вперед, в сторону прицела, глядя правым глазом чрез прорезь прицела на точку прицеливания, наводить на нее мушку.
Если приходится стрелять по белой мишени с черным яблоком, то, прицеливаясь, надо сажать яблоко на мушку, т. е. целить так, чтобы головка мушки приходилась у нижнего края яблока в самой его средине; если же стреляешь по черной мишени с белым яблоком, то надо брать мушкою карабина в самую его средину, т. е. целить так, чтобы головка мушки приходилась в центре яблока.
Но в обоих случаях, прицеливаясь в мишень, надо брать прицелом сначала немного ниже яблока, а затем уже постепенно подводить мушку, поднимая конец ствола левой рукой совершенно ровно до указанной точки прицеливания, и нажимать спуск в ту самую минуту, как головка целика коснулась этой точки.
Если замечаешь, что конец ствола бродит по мишени, мушка взята неясно, или чувствуешь, что ружье дрожит в руках, стрелять не следует, и лучше, чтобы избежать неверного выстрела, опустить карабин, отдохнуть немного и затем начать прикладку и прицеливание сначала.
При спуске ударника наблюдаются следующие правила: нажим пальца на собачку, как было уже сказано выше, должен быть совершенно плавный, и стрелок, вдохнув в себя в течение прикладки возможно большее количество воздуху, дышет тихонько лишь во время прицеливания, при спуске же ударника он должен совершенно затаить дыхание, чтобы, сдержав тем удары сердца, придать левой руке, упирающейся локтем в грудь, полную неподвижность.
Без этих двух условий на верность выстрела рассчитывать нельзя: дергая спуск, стрелок всегда обнизит, а при неустойчивости левой руки выстрел придется в сторону и выше или ниже яблока.
Наконец, последнее правило — не сваливать ружья, т. е., прицеливаясь, не наклонять его ни вправо, ни влево прицелом, а наблюдать, чтобы он стоял совершенно прямо, перпендикулярно плечу.

Хранение ружей

Ружья лучше всего хранить в чехлах или ящиках в сухом месте, а если они висят на стене, стоят в шкафу или ином месте и могут сильно запылиться, то необходимо закрывать дульную часть колпачками, склеенными из толстой бумаги. Затыкать дула пробками не следует: между пробками и стенками ствола почти всегда забирается сырость, пот и пр., что вызывает ржавчину. Если же хотят во что бы то ни стало (больше для красоты) затыкать стволы, то надо употреблять затычки, сделанные из сухого дерева, обшитые снаружи сукном и хорошо промазанные маслом.
Держать ружья со взведенными на 1-й взвод курками как у центральных, так и у шомпольных ружей (кроме, конечно, имеющих возвратные курки) отнюдь не следует, ибо это ослабляет боевую пружину в замке, а во избежание слишком тугого нажима курков на бойки или брандтрубки надо между гнездом головки курка и ударником подкладывать кружки из толстого сукна или драпа, пропитанные маслом.

Приготовление лыж

Хорошие лыжи должны: 1) быть легки (не тяжелее 5—6 фунтов каждая) и 2) ходки, 3) подниматься свободно в гору, 4) не ломаться и не провисать. Чтобы достигнуть этого, следует выбрать прямослойные сырые сосновые или еловые доски (10) и приготовить из них лыжи слоями вдоль, длиною в рост охотника и даже несколько более — аршина в 3, шириною в 3 1/2 — 4 вершков, смотря по тяжести человека. Толщина лыжи в средине, т. е. в том месте, где становится нога (не считая ушей, отбираемых повыше), должна быть не менее 1/8 вершка, а затем, по мере спуска к концам, утончаться, доходя на концах до 1/16 вершка. Затем, заострив оба конца в виде языка, лыжину следует выгнуть, наблюдая, чтобы средний подъем выгиба был не более 1/2 вершка и чтобы передний загиб был выше заднего в два раза. Загнувши таким образом лыжи, их следует хорошенько высушить, прежде чем приступить к окончательной отделке. Центр тяжести лыжи должен находиться немного позади того места, где будет стоять пятка.
Выстругав и отделав лыжи после просушки начисто (ввиду этой устружки сырой лыжине надо давать поход в толщине), их нужно снизу смазать хорошенько свежею коровьей кровью и затем накладывать кису, прикрепляя ее к дереву сыромятною ниткою, заворачивая шкурку через край лыжи наверх, прошивая эти края вместе с подбоем и наблюдая, чтобы шерсть шла остью назад лыжи. Для кисы лучше всего употреблять шкурки, снятые с ног (пазанок) лося или выдры, а за неимением таковых можно употреблять кису оленя и даже лошади или шкуру тюленя, но в двух последних случаях лыжи будут очень тяжелы. Шкурки кисы сшиваются между собою тоже сыромятными нитками остью шерсти в одну сторону (вдоль). В ровных местностях подбивать лыжи нет особенной надобности, так как подбивка необходима лишь для того, чтобы взбираться на гору.
После подбивки лыжи сверху хорошенько пропитываются жиром, а в том месте, где ставится нога, прибивается кусок кисы немного длиннее следа остью шерсти вперед, чтобы нога не скользила, а перед ушками прибивается поперек лыжи петля из сыромятного, а еще лучше пенькового ремня, в которую вставляется носок сапога (б. ч. валеного). Эту петлю делают и с пряжкою, чтобы отпускать или затягивать, смотря по величине ноги и толщине обуви, но делать путы для привязи ноги не следует, ибо при падении или необходимости соскочить с лыжи освободить ногу из пут бывает очень трудно. Ремни прикрепляются всегда с наружной, а не с внутренней стороны ушей, чтобы не налипал сбоку ноги снег, трудно здесь счищаемый. При чистой же и гладкой поверхности под ногою стоит только ударить носком в ком натоптавшегося снега, и он весь вылетит к головке лыжи. Для того чтобы стремя не выдавалось с боков лыжи, лучше ремень врезывать в уши. Стремя должно обхватывать только носок и никогда не должно проходить до подъема, так как в этом случае лыжа будет приподниматься и хлопать при каждом шаге.
Чтобы сохранить лыжи от порчи, после ходьбы их не следует сразу вносить в комнату, а нужно давать им пробыть на вольном воздухе, пока киса совершенно обсохнет, иначе мокрую лыжу легко может покоробить, а киса поднимется пузырями. Чтобы лыжи не коробились, их надо связывать вместе внутренними сторонами, лучше между двумя или тремя парами дощечек. В таком же виде сохраняют их летом в сухом месте, напр. в кладовой. Большая часть охотников употребляет голицы, т. е. неподбитые лыжи. Чтобы к ним не приставал мокрый снег, их следует снизу смазывать мазью из смеси костяного масла и сала, а если этой мази нет под руками, то просто сальной свечкой, нагрев перед смазкою лыжи на огне. Для лучшего хода голиц на средине снизу лыжи до загибов делается желобок шириною в 3 1/2 и глубиною в 1/18 вершка, который заставляет лыжу идти как по рельсу.
Лыжи, продающиеся в ружейных магазинах, крайне непрочны и неудобны для ходьбы, и всего лучше, если можно, заказывать их хорошему столяру. В Петербурге превосходные лыжи изготовляет фортепьянный мастер Зиммерлинг (Литейная, д. № 47, кв. 4); у него же можно заказать складные, т. е. разборные. лыжи. Последние стоят, впрочем, довольно дорого (от 15 до 23 р. без пересылки). Кроме того, можно выписывать очень хорошие лыжи из Улеаборга (финляндские) от капитана Рундберга. Финляндские лыжи узки и очень длинны (от 9 до 11 футов) и сравнительно недороги, так что выгоднее получать их (через транспортную контору) по нескольку пар. Из них лапландские, более короткие и широкие, удобнее для охоты, чем длинные каянского типа, предназначенные для дальней и усиленной ходьбы. Стоимость первых — 3 р. за пару, а вторых — 2р. Приготовляются лыжи в Финляндии весьма оригинальным способом. На стволе растущего дерева — березы или сосны — делаются две зарубки, одна у корня, другая на 10 футов выше; лес должен быть крепок, упруг, эластичен и легок, без сучков и совершенно прямослойный. В средине заготовляемой лыжи дерево связывается веревкой; затем, забив в оба конца клинья, отделяют эти концы, оставляя среднюю часть неотделенною. В таком виде лыжа сохнет 1 1/2 — 2 года до окончательной отделки. У Рундберга же можно приобрести приспособление для ходьбы на лыжах, а именно ремни носковые (25 коп. пара) и пяточные (35 коп.), палки для облегчения ходьбы (25—60 к. пара), а также зимнюю обувь (см. далее). В наших северных и северо-восточных губерниях, а также и в Сибири большею частию употребляются широкие, подбитые снизу лыжи, несколько отличающиеся между собою по форме, ширине и в других мелочах. Вообще самые лучшие лыжи — местные, лучшей работы, выработанные практикою столетий, и, если можно, следует приобретать их у промышленников.
Лучшее время для ходьбы на лыжах — наст, но при хорошем устройстве лыжа идет бойко и по рыхлому снегу. Для большей быстроты и удобства ходьбы на лыжах нужно иметь в руках посох с небольшим плоским кружком на нижнем конце, не позволяющим ему проваливаться в снег. Этот посох особенно облегчает охотнику подъем на гору, а при быстром спуске с нее служит балансом.
При обучении ходьбе на лыжах в первое время полезно продевать в верхние загибы носков лыж веревку, которая, соединяя обе лыжины, забирается в руки, как повод, и препятствует разбегаться ногам в разные стороны. Некоторые делают на носках лыж ременные хомутики для привязки веревки, но эти хомутики в кустах очень цепляются, а потому практичнее просверливать в носках небольшие отверстия. Охотник, выйдя на дорогу, продевает в эти отверстия веревочку и, привязав ее к поясу, тащит лыжи волоком. При спуске с горы нужно уметь управлять лыжами посредством ног. При особенно крутых подъемах на гору во избежание ската назад лучше даже и на подбитых лыжах подниматься зигзагами: такой маневр, хотя и медленный, вернее приводит к цели.
В ружейных магазинах продаются также т. н. индейские лыжи, состоящие из овальной деревянной рамки (длиною около 1,4 аршина и шириною около 1/2 арш. с двумя перекладинами), переплетенной сетью из жил. Лыжи эти довольно дороги (около 10 р. в магазинах и 66 р. у Рундберга), предназначены для непродолжительной ходьбы по мягкому, рыхлому снегу и вообще у нас мало применимы.
С некоторыми изменениями они, однако, могут оказаться пригодными для летней ходьбы по зыбунам и трясинам. У нас много мест, особенно по окраинам озер, на так называемых лывах или лавдах, где очень много бывает бекасов, уток и другой дичи, но где нельзя, однако, ни пройти, ни проехать в челноке. В Гродненской губернии крестьяне ходят по зыбунам в «лапах» — плетеных корзинах в виде лаптя аршинной длины, которые прикрепляются к ноге, подобно лаптям. Как показал опыт, по таким местам можно успешно ходить и на лыжах, только надо делать их много шире, короче и прочнее обыкновенных и с широкими ремнями для ног. К концам лыж, слегка загнутых, ввинчено по небольшому колечку, к которому привязана бечевка. Бечевки служат для более удобного управления лыжами, и во время стрельбы концы их затыкаются за поясной ремень; когда же лыжи не нужны, то их везут за собою сзади. Чтобы не намокали и не становились очень тяжелыми, лыжи густо просаливаются растопленным салом и кладутся на ночь в печь. Ходят на них, как на индейских, поднимая ноги, а не скользя, причем выбирают места поровнее и делают шаги как можно меньше, избегая резких поворотов.

Зимняя охотничья одежда и обувь

Для ходьбы как в первозимье по мелкому снегу, так и для ходьбы на лыжах необходимо теплое, но легкое платье. Кроме того, необходимо принять в соображение, что на ходьбе охотник неминуемо потеет, а при остановке пот охлаждается и человек скоро зябнет. Ввиду всего этого охотник должен обратить внимание на свой костюм, начиная с сорочки: если последняя из холста, то, напитавшись потом, она способствует зябкости и холодит тело; в бумажной рубашке и вспотевший человек зябнет меньше.
Сверх сорочки необходимо надевается вязаная шерстяная рубаха, известная в торговле под именем кучерской или другой сорт, без всяких застежек, надеваемая, как и предыдущая, через голову, известная под наименованием матросской. Такая толстая шерстяная рубаха замечательно предохраняет от быстрого охлаждения, хотя сплошь и рядом бывает сквозь пропитана потом. (Вязаные шерстяные рубахи следует покупать или некрашеные, белые, или красные и синие, но отнюдь не ярко-зеленые, голубые или желтые — эти красятся в ядовитых красках. Изредка в продаже встречаются такие же рубахи черные; их покупать тоже не следует, потому что они всегда гнилы и непрочны). Верхним платьем надевается, смотря по погоде и степени холода, или ваточное, крытое толстым сукном или драпом, или меховое.
Верхнее платье должно быть коротко, просторно и иметь широкие и длинные рукава, чтобы без всякого усилия можно было бы греть руки, засовывая их в противуположные рукава. Кроме того, воротник у верхнего платья должен быть стоячий, а грудь застегивается наглухо. Относительно выкройки и фасона верхнего платья прямые советы дать трудно, и если соблюдаются три главные правила: легко, коротко, просторно, то всякий фасон хорош. Необходимо, чтобы платье никак не сидело в обтяжку: оно тогда меньше греет, так как напитывается потом. Удобнейшие два фасона: для ваточного платья — русская крестьянская куртка, немного, впрочем, подлиннее настоящей, которая часто делается лишь вершка на два длиннее пояса; для охотничьей лучше пускать длину до середины верхнего сустава ноги. Для мехового платья — широкий пиджак, но со стоячим воротником и наглухо застегнутой грудью, не длиннее ни в каком случае обыкновенных коротких пиджаков; носится не иначе, как перетянутый ремнем или кушаком.
Из чего шить верхнее платье, без сомнения, зависит от желания и денежных средств охотника, но для ваточного платья нет лучше, как грубые, толстые безворсные сукна — верблюжье (мягкое), серое солдатское и т. п.; эти сукна на платье нескоро промокают, мокрый снег не набивается в них, но налипает лишь коркой сверху, как на кавказской бурке, а сукно остается сухим.
Меха все скоро (сравнительно) портятся — от той простой причины, что охотник на ходьбе потеет, а мех этого не любит. Поэтому употребление на охотничий пиджак дорогих мехов крайне непрактично; лисий, опсовый, песцовый и даже корсачий хотя, бесспорно, удовлетворяют требованиям охотничьего платья, то есть легки и теплы, но по своей дороговизне и скорой порче для охотничьего платья есть роскошь. Овчина меньше всех других мехов портится от поту, но она всякая, даже лучшей романовской выделки, так тяжела, что для пешей охоты всяким дельным охотником должна быть забракована.
Более всех остальных мехов удовлетворяет требованиям охотника мех заячий: тепел он, как лучшая лисица; платье, сшитое на русачьем меху, легко неимоверно, так что, например, охотничий зимний пиджак на русачьем меху и крытый белым довольно толстым (очень пухлым) сукном весит с небольшим четыре фунта. Ввиду таких качеств непрочность мездры русачьего меха и то, что он марок, то есть шерсть от него лезет, не имеют большого значения: последний порок не имеет ни на что влияния, так как под охотничий пиджак не надевается хорошего платья; первый же порок выкупается совершенно дешевизной русачьего меха. Тогда как весьма посредственный, а потому тяжелый лисий мех для пиджака обходится не дешевле двадцати р. с., а холодный корсачий рублей 12, русачий отборный для такого же размера пиджака стоит пять-шесть руб. с. Однако, несмотря на непрочность мездры, русачий пиджак, конечно ловко сшитый, при беспрерывной охоте служит, не утрачивая своих достоинств, то есть теплоты, две зимы.
В меховой шубке как раз над желудком в обоих половинках правой и левой полы очень практично устраивать под покрышкою на вате или на меху небольшие в бок мешочки (вроде тех, которые делаются в шубах, но несравненно глубже), в которые свободно могли бы входить кисти рук; такое устройство, согревая руки, согревает в то же время и желудок; муфты же, употребляемые некоторыми, б. ч. столичными, охотниками, совершенно непрактичны.
Самое лучшее охотничье верхнее платье, конечно, зырянская оленья малица, она тепла, легка и широка, так как шьется рубахой, но доставать этот зырянский костюм для громадного большинства русских охотников весьма трудно, и во всяком случае большинству зырянская малица обойдется очень недешево, хотя на месте эта вещь стоит очень недорого.
Для ходьбы по лесу, где снег, часто мокрый, то и дело обсыпает охотника с сучьев, в высшей степени практично сшить себе из обыкновенного холста широкий балахон, который надевается поверх платья; кроме того, что он предохраняет от снега и мокроты последнее, холщовый балахон имеет еще следующие удобства: 1) он белый, следовательно, имеет цвет, требующийся от охотничьего платья зимой, и позволяет иметь платье, крытое материей любого цвета; 2) если охотнику придется пачкаться кровью, напр. при таскании за плечами убитого зверя, то пачкается не платье, а балахон, который легко можно вымыть; кроме того, балахон — вещь дешевая, их можно иметь пару, а идти на охоту всегда в вымытом и чистом. Под балахоном теплое платье не рвется в чаще.
Штаны для зимней охоты должны быть теплы — это первое; материалом могут для них поэтому служить толстый драп и грубые сукна без ворса, как, напр., верблюжье, серое солдатское и т. п.; последние предпочтительнее драпа, кастора и вообще дорогих материй, ибо не так быстро намокают; конечно, они грубоваты и с непривычки неприятны, но к этому можно привыкнуть. Во-вторых, зимние охотничьи штаны неизбежно иногда намокают. Поэтому зимние охотничьи штаны следует делать широкие, конечно, не шаровары, что при грубом сукне неудобно в ходьбе, но широкие настолько, чтоб они оттопыривались, а никак не в обтяжку, что ведет неизбежно к ревматизму ног. Такие штаны в промокших местах нередко замерзают картоном, но от этого ногам не холоднее, ибо мокрые и замерзшие места к телу охотника не прикасаются.
По первозимью, когда много еще талых мест и вообще легко замочить ноги, следует ходить в кожаных охотничьих сапогах с высокими голенищами (по желанию охотника голенища делаются длиннее или короче), настолько просторных, чтоб свободно надевались на две пары русских толстых чулок. Одна пара обязательно должны быть чулки, чтобы грубые голенища не могли натереть ног; другая пара, надеваемая поверх первой, может быть и короткими носками. Эти шерстяные чулки надеваются прямо на ногу, без бумажных или нитяных носков. Обутые таким образом, ноги не зябнут в значительный мороз, а ходить по мерзлой земле, покрытой только слегка снегом, нежестко.
Когда же всюду хорошо промерзло, при ходьбе на лыжах лучшей охотничьей обувью служат простые русские валенки с короткими голенищами, как они обыкновенно валяются, то есть голенища далеко не достигают до колен. На эти голенища штаны натягиваются поверх и шьются внизу такой ширины, чтобы плотно обхватывали голенища валенок. Когда охотник обут таким образом, то снег никоим образом не может проникнуть в сапоги. Длинные же валенки для ходьбы оказываются совершенно непрактичными: они пригодны только для езды в сильные морозы, а никак не для ходьбы.
О зимних шапках распространяться нечего, ибо каждый поймет, что в фетровой шляпе отморозишь не только уши, но и всю голову. Следует лишь дать благой совет, что при небольшой шапке, не надвигающейся на уши, следует на охоту запасаться башлыком, который охотнику нисколько не мешает, тем более что и делать его можно из белого сукна. Еще удобнее башлыка т. н. шерстяной шлем, связанный из белой или светло-серой шерсти наподобие чулка, с небольшим отверстием для рта, носа и глаз и надевающийся через шейное отверстие. В этом шлеме все-таки гораздо лучше слышно, чем в башлыке, кроме того. он занимает еще менее места. Сделать его может всякая женщина, умеющая вязать чулки. (11)
Об охотничьей зимней одежде при езде в санях и стоянии на облавах, то есть когда ходить не приходится, распространяться тоже не стоит: всякий полушубок годится; без сомнения, лисий лучше овчинного, но и этот служить может.

Ночевка в лесу

Может случиться, что необходимость заставит охотника заночевать в лесу. Летом такой ночлег не представляет особенных неудобств, но поздней осенью, зимой и ранней весной, чтобы не замерзнуть или, по крайней мере, не иззябнуть, требуется некоторая сноровка. Прежде всего для ночлега выбирают место низменное, за горою и, главное, за ветром. Лучше всего ночевать около искари (т. е. вывороченной с корнем ели), образующей род огромного щита. Выбрав место, на нем сначала раскладывают обыкновенный костер, который, как земля прогреется, убирают; на прогретое же место натаскивают ветоши, сухого моху, хвои, а немного поодаль устраивают не костер, а т. н. нодью уральских промышленников. Для этого выбирают сухоподстойное дерево, но непременно еловое (потому что осина или сосна гаснут, пихта трещит и бросает искры, береза очень скоро загорается вся и быстро сгорает, а ель горит медленно, ровно и без треска), отрубят у подходящего дерева два бревешка, одно аршина в четыре длиною, а другое немного короче, потяпают топором сверху меньший обрубок с одного конца до другого и кладут на него другой, более длинный, подложив между ними с концов по чурочке в вершок толщины. Чтобы верхнее бревешко не скатывалось с нижнего, с обеих сторон по концам вбивают по колышку — и нодья готова. Стоит ее только зажечь в промежутке между бревешками — и она прогорит всю ночь. В ветер располагают нодью так, чтобы он дул вдоль нее. На снегу вместо постели набрасывают обыкновенно еловых, сосновых или пихтовых лапок, которые представляют хотя и жесткое, но все-таки сухое ложе. Только приходится довольно часто поворачиваться с боку на бок, так как тепло бывает только той стороне тела, которая обращена к огню. При глубоком снеге отгребают его полукругом от нодьи так, чтобы радиус, принимая за центр середину нодьи, был не менее трех с половиною аршин, и возвышают его в виде вала; при этом спать гораздо удобнее: греет обе стороны, так как теплота отражается от белой снеговой стены.
Кавказские горцы имеют обыкновение прежде всего греть у костра ладони рук, что замечательно способствует быстрому согреванию всего тела. Заблудившимся в лесу поздней осенью и лишенным возможности развести огонь надо помнить, что можно обогреваться, раскопав муравейник и просиживая в нем по получасу и более.

Примечания

(1) Императорского общества правильной охоты.
(2) Имеют комиссионеров: Ричардс, Веблей, Скотт, Гринер, Пипер, Ронже, Франкотт и некот. другие менее известные фабриканты.
(3) Письмо, конечно, лучше всего адресовать на родном языке мастера, но в крайнем случае можно писать по-французски.
(4) Если сумма пошлины превышает 60 руб. с посылки, то к этому нужно прибавить расход на декларацию в 3 р. 50 к.
(5) Калибр винтовок измеряется не числом круглых пуль в фунте, а числом линий и точек канала ствола, измеряемого по противоположным полям. Так, калибр 44 означает 4 лин. и 4 точки, калибр 22 — 2 л. и 2 т. и т. д. Иногда калибры винтовок выражаются и в миллиметрах, напр. 6 мил., 9 м., 12 мил. Это значит, что диаметр канала такой винтовки равняется 6 или 12 миллиметрам. Так же измеряются и каналы карабинов.
(6) Калибр штуцеров считается по числу пуль в фунте.
(7) Пластырем называется небольшой восьмиугольный или круглый кусочек фланели ли сукна, пропитанный смесью 4 частей сала и 1 ч. желт. воска. Назначение его — уничтожать зазор между пулей и стенками ствола, а употребляют его так: обертывают пластырем таким образом, чтобы он покрывал только нижнюю половину пули, затем опускают ее в дуло пластырем книзу и досылают до места шомполом.
(8) Для нарезного охотничьего оружия в Ижевском заводе существовали (до прекращения приема заказов) следующие условия пристрелки: из 4 пуль три должны попасть на 100 аршин таким образом, что могут быть прикрыты квадратом в 8 дюймов. Одна из пуль должна находиться недалеко от центра.
(9) Очень хорошие приборы для отливки и штамповки пуль изготовляет механическая мастерская Лонгина Пржиемского в Петербурге (Басков пер., д. № 2/28). Прибор стоит 8—10 р. Там же можно получить пули с пустотою по 5 к. штука.
(10) Самым лучшим деревом для лыж считается клен, затем дуб и бук, но дубовые и буковые лыжи очень тяжелы. Самые легкие, но и самые непрочные лыжи — из липы и осины. Липовые весят (пара) 6 1/2 — 7 ф., сосновые 9 1/2 ф., кленовые 9—10 фунтов.
(11) Можно его выписывать через одного из серпуховских охотников — П. М. Курова.
Автор: Л.П. Сабанеев

Сентябрь « :: » Ноябрь и Декабрь

Поиск по сайту

Календарь праздников
Народные приметы
Знаки зодиака

Овен Телец Близнецы Рак Лев Дева Весы Скорпион Стрелец Козерог Водолей Рыбы

Крыса. Мышь. Буйвол. Бык. Корова Тигр Кот. Заяц. Кролик. Дракон Змея Лошадь Коза. Овца. Баран. Обезьяна Петух. Курица. Собака Кабан. Свинья.

Ежедневный общий гороскоп ...
^ Наверх