Главная » Охота и Рыбалка » Охотничий календарь Сентябрь

Охотничий календарь Сентября.

Стрельба тетеревов на чучела из шалаша

Охота эта начинается во второй половине сентября или в начале октября, когда тетерева соберутся в большие стаи и начнут садиться на лес, и кончается, когда выпадет глубокий снег и начнутся сильные морозы. Вообще при неурожае ягод тетерева вылетают на мочку ранее обыкновенного.
Первое условие удачи охоты на чучела — правильный выбор места для шалаша или шалашей, которые необходимо устраивать (заблаговременно) именно там, где всего чаще присаживаются тетерева на пути перелета с ночлега (б. ч. болото в лесу) на жировку (сначала — на жнива и озими, хлебные клади, где хлеб не свозится на гумна, позднее — на березняк) и обратно. Лучше всего ставить шалаш на опушке крупного березняка, выдавшегося мысом в поле, на островках среди поля и на перелесках между пашнями, вообще в редком лесу и между самыми высокими деревьями (на которые тетерева присаживаются всего охотнее), под или между двумя рядом стоящими невысокими деревьями. Если же шалашей несколько, то они должны быть по крайней мере на расстоянии двойного ружейного выстрела. В смешанном лесу делают шалаш из елочек, в лиственном — из березок, обыкновенной конической формы, вышиною до сажени так, чтобы можно было стрелять в нем стоя; если же в центре шалаша выкопать аршинную яму (что не всегда возможно), то шалаш может быть гораздо ниже, следовательно, менее заметен, и сидеть в нем гораздо удобнее. Много наваливать ветвей не следует, а только хорошенько забирают верхушку шалаша и бок, обращенный к тем деревьям, на которых, по предположениям, будет садиться большинство тетеревов.
Чучела, служащие приманкой для пролетающих мимо тетеревов, делаются из различного материала: из шкурки тетерева, из папье-маше или дерева, наконец, шьются из сукна. Первые чучела очень непрочны и, если не поставлены против ветра, очень ерошатся; вторые надо покупать в магазинах; деревянные тяжелы и безобразны; суконные же самые удобные и долговечные. Делаются они следующим образом: из нового, немоченого черного (чучела тетерок, как менее заметные издали, малоупотребительны) сукна тщательно вырезывается выкройка, т. е. две половинки, имеющие форму косача без хвоста; половинки эти сшиваются, затем выворачиваются, и образовавшийся кривой мешок тщательно набивается сеном или паклей (иногда намотанной на проволоку) через отверстие, оставленное в брюхе незашитым. Отверстие это обшивается внутри кожей, к которой привязывается прочная бечевка; иногда в него вставляется обыкновенный жестяной патрон (без перегородки). К голове пришивается настоящий тетеревиный клюв; вместо глаз вставляются черные бусины; над глазами пришиваются полоски красного сукна или кумача (брови), а к концу туловища — косачиный хвост. Чучело не должно иметь ни слишком горизонтально, ни слишком вертикально вытянутой и очень длинной шеи.
Чучела выставляются на деревьях на длинных (сажени в две) и прямых жердях — подчучельниках (тошках), верхушка которых заострена, а комель расколот топором вершков на 10—12. Чучело надевается на тонкий конец и прикрепляется к нему бечевкой (чтобы не сваливалось и чтобы его не могли утащить ястреба и другие хищники); затем подчучельник закрепляется на одном из средних сучьев дерева вблизи шалаша так, чтобы чучело находилось как можно ближе к верхушке (но, однако, не выше ее и не вне сучьев) и стояло бы правильно, хвостом вниз, головою кверху, не опрокинувшись в какую-либо сторону и головою против ветра; в безветренную же погоду утром — на восток, вечером — на запад. Количество чучел может быть весьма различно, но обыкновенно бывает достаточно 3—4. Лучше всего, особенно в начале осени, когда тетерева близко не подсаживаются, выставлять чучела на тех деревьях или с той стороны, где стрелять всего неудобнее. Чаще ставят чучела со всех сторон шалаша. Присадистые деревья лучше определять заранее пробным загоном. Если шалаш находится близ жнива, то осенью до снега весьма полезно, кроме того, выставлять одно-два чучела на жнивье.
Перед тем как охотнику залезать в шалаш, ему следует оглядеться, проверить число шагов от шалаша до ближних деревьев и запомнить, на каких стоят чучела, чтобы не принять их потом за тетеревов и наоборот.
Затем он обрубает в шалаше все торчащие внутрь ветви, проделывает в нем, где нужно, окошечки и, также ориентировавшись здесь, начинает ждать тетеревов, причем может даже, если холодно, развести в шалаше небольшой огонь (тетерева легкого дыма не боятся).
Если место выбрано очень удачно, то тетерева подсаживаются к чучелам без помощи загонщиков, но без помощников можно застрелить много птицы только в том случае, если накануне вечером охотник заметил место (болото), куда спустилась стая на ночевку, и ночью спугнул их при помощи легавой или дворняжек. Тетерева разлетаются в разные стороны, ночуют где придется, а утром, увидев чучела (шалаш лучше ставить в этом случае близ места обычного ночлега), подлетают к ним поодиночке, а не всею стаею. В большинстве же случаев охотятся на чучела с одним или двумя (редко тремя) загонщиками — пешими (позднее на лыжах) или верховыми. Загонщик должен быть настолько хорошо знаком с местностью, чтобы знать, где искать тетеревов, осторожно подганивать их в известном направлении и не давать им наедаться (чтобы долее летали). Найдя стаю, загонщик, делая большой круг, обходит (или объезжает) ее с противуположной от шалаша стороны и, слегка постукивая о деревья и изредка покрикивая, направляется к птицам (к самой дальней), но тихонько и не крадучись. Едва птицы насторожатся и вытянут шеи, загонщик приостанавливается, а если хоть один полетел к шалашу, то даже отходит в сторону, не теряя, однако, птиц из виду. Вскоре один за другим слетят и все остальные и полетят вслед за первым.
Обязанность другого загонщика — перенимать птицу, пролетевшую мимо шалаша или слетевшую с присады от выстрела, и гнать ее обратно. Хороший загонщик может успешно подгонять даже тетеревов, подсевших к шалашу вне выстрела.
Охота на чучела производится утром с рассветом, продолжается до 9—10 часов, затем после полудня с 3-х, позднее с 2-х часов, почти до заката. Вечерняя охота обыкновенно бывает удачнее первой, так как тетерева сыты и охотнее летают и садятся на деревья; кроме того, глубокой осенью утром очень холодно, а с восходом солнца зачастую поднимается сильный ветер, в который тетерева плохо садятся на деревья. Всего удачнее бывает охота в тихую, ясную и не очень морозную погоду; в туман и сильный иней тетерева очень смирны, но далеко не так охотно подсаживаются к чучелам. В морозную и тихую погоду стая делает обыкновенно очень короткие перелеты. В теплый же и ветреный день перелеты достигают 2 и более верст. Перед хорошей погодой тетерева садятся на самые вершинки берез, а перед дождем или метелью вполдерева или даже падают прямо на землю. При тихой и теплой погоде садятся охотнее на самые крайние деревья; при тихой морозной — несколько отступя от опушки; при небольшом ветре — с подветренной стороны; в мороз — в чаще. В теплую ветреную погоду, а также в метель тетерева не идут на чучела, летают высоко и улетают далеко.
На этой охоте необходимо иметь или центральное ружье, или две пистонные двухстволки: тетерева садятся один за другим, так что время очень дорого. Дробь должна быть не мельче 4-го №; заряды должны быть настоящие и приготовлены как можно аккуратнее; притом надо стараться целить в бок и избегать выстрелов в зоб. Кто хорошо стреляет пулей, тому удобнее бить птицу из винтовки (тоже казнозарядной, лучше всего калибра 320, т. е. три линии и 2 точки), так как выстрел из нее не так пугает тетеревов и достает их на гораздо большем расстоянии. Если стая не напугана, не очень велика и в ней много молодых, то нередко удается не только из винтовки, но и из дробовика стрелять сначала в тетеревов, усевшихся внизу, потом в верхних и убить таким образом несколько штук, прежде чем улетят остальные. Убитых птиц всегда подбирают по окончании охоты, тщательно, однако, замечая, куда упали подстреленные (наблюдение за ними входит в круг обязанностей загонщиков). Весьма полезно брать с собою (в шалаш) вежливую собаку для отыскивания убитых и подраненных, лучше лайку или дворняжку, так как легавая, не прикрытая чем-нибудь теплым, без движения очень зябнет. Искать подбитых надо около пней, в кустах и хворосте.

Охота на тетеревов с подлайкой

Осенняя охота с подлайкой, как и охота на чучела, начинается обыкновенно с первых чисел сентября. Спустив собаку со сворки, охотник входит в лес и, время от времени посвистывая, идет (или едет верхом, даже в тележке) опушкой или лесными дорожками. Лайка (или несколько лаек), отыскав тетеревов, поднимает их, если они сидят на земле (в болоте, на ночлеге или на поляне во время кормежки), и гонит их со звонким лаем до тех пор, пока они не рассядутся по деревьям; тогда она, не спуская с глаз улетающих птиц, скоро достигает тех мест, куда они сели, снова их отыскивает и, завидя сидящих, останавливается и опять начинает лаять до тех пор, пока подоспеет охотник или охотники. Хорошая лайка обыкновенно не перебегает от одной птицы к другой, а лает и скулит на одном месте, притом изредка, и только следит за тетеревами, которые перелетают с дерева на дерево или снова падают вниз, в траву или густую чащу. Она также отнюдь не должна бросаться на дерево и скакать на него, так как этим пугает не только ближайшую птицу, но и других, сидящих по соседству. Собачьего же лая тетерев не только не боится, но, видимо, все свое внимание обращает на неотвязчивого пса, прогуливается на сучке (всегда головою к собаке), протягивает к ней шею и уркает, как бы поддразнивая ее. Для удачи охоты необходимо, чтобы охотник не слишком удалялся от собаки, не терял бы ее из вида или со слуха, сумел поспеть вовремя и подъехать так, чтобы птицы его не заметили. Для этого, заслышав лай (на одном месте), он определяет приблизительно его место, отправляется (смотря по отдаленности лая, тихо или бегом) к собаке и, приблизившись к ней, осторожно заходит против нее, скрадывает птицу и стреляет (обыкновенно из винтовки). В случае промаха охотник не должен показываться, а собака не должна после выстрелов бросаться к дереву. Тетерев, занятый собакой, часто выдерживает несколько выстрелов (из винтовки). Если птица убита, то ни охотник, ни собака не должны поднимать ее: первый остается на месте, а последняя лает на другого, ближайшего тетерева.

Осенняя стрельба глухарей с подъезда

Такая охота удобна только в тех уголках, где проезжие дороги проходят через большие бора или прилегают к опушкам лесов. Она основана на том, что глухари осенью, лишь только тронется лист, любят по утрам и вечерам вылетать на дороги погулять по ним и поклевать на них песку. Если глухарей не пугать, то они всю ночь остаются на дорогах или вблизи этих мест, особенно там, где прилегают лесные ягодники. Для этой охоты необходимо выезжать с рассветом, чтобы до восхода солнца быть уже на месте. Нужно шагом, без всякого шума и без собак, ехать по дороге и пристальнее поглядывать на нее и на окружающие деревья. Часто случается, что глухари бегут перед лошадью и дают возможность охотнику остановиться и выстрелить по бегущим. Это бывает преимущественно еще в то время, когда едва начинает светать. Случается, однако, что можно наехать на бегущих глухарей и тогда, когда уже взойдет солнце, но тут они скоро поднимаются и садятся на ближайшие деревья; а если они напуганы, то улетают совсем или садятся далеко, и нередко за опушку придорожья, куда нельзя попасть на экипаже, и приходится скрадывать пешком. Там, где глухарей немногие стреляют таким способом, охота бывает удачна, потому что они привыкают к обыкновенным проезжающим и вовсе их не боятся, так что, пропустив путников, тотчас снова летят на дорогу и бегают по ней.

Стрельба глухарей на осиннике

Со второй половины августа глухари по зорям начинают вылетать на осинники и есть осиновый лист; вылетают преимущественно молодые, уже перебравшиеся к этой поре в матерое перо; с ними вылетают старые глухарки, но старых петухов на осинниках приходится встречать только в сентябре.
Охота на осинниках производится двояким образом. Если в лесу осин мало и они отстоят одна от другой или же группа осин (высоких) отстоит от другой на большое расстояние, то охотник за час или два до заката солнца приходит к известным ему осинам и садится таким образом, чтобы осины были хорошо видны, а ружье хватило бы до севших на них глухарей. Особенно прятаться на такой засаде не требуется.
Глухари начинают вылетать, когда солнце опустится за лес, а иногда и несколько ранее, чаще поодиночке, но быстро, один за другим, молодые раньше, старые глухарки позже. Прилетев, глухарь с шумом садится в середину листвы осины и некоторое время, но очень недолго, сидит неподвижно. Если охотник прозевал прилет глухаря и не заметил места, где он сел, то он отнюдь не должен вставать или ходить, чтобы рассмотреть птицу: обсидевшийся глухарь вскоре сильно завозится в листве, пойдет по сучьям к крайним веткам, немедленно начиная щипать лист и глотать его; срывая лист, он производит шум, похожий на падение крупных капель дождя, что происходит от обрывания черенков листа; привычное ухо различает это щелканье шагов за триста. Молодые глухари вылетают обыкновенно молча, но старые глухарки с клохтаньем.
Заметя сидящего глухаря, охотник немедленно в него стреляет и или быстро подбирает убитого, или, лучше, не сходя с места, заряжает ружье. За первым летят один за другим следующие — и охота продолжается до темноты. Случается во второй половине августа таким образом перебить, не сходя с места, целый выводок, который не был разбит и держался поэтому еще вместе. Если охотник не успел выстрелить по одному глухарю и в это время их вылетело несколько, то он должен дать обсидеться всем и стрелять, когда все зашевелятся, стреляя сначала в сидящих ниже. Напуганные глухари не улетают от выстрелов, но после каждого затаиваются.
Второй способ охоты на осиннике применяется в местностях, где осинник рассеян на большом пространстве; он состоит в том, что охотник ходит по осиннику, прислушиваясь к шумной садке глухарей в листву, а позднее к щелканью обрываемого листа. Услыша глухаря, охотник тихонько к нему подбирается и, высмотрев, стреляет. Этот второй способ гораздо занимательнее первого, но высмотреть глухаря с подхода несравненно труднее, тем больше что он затаивается, если заслышит или увидит человека; слетает же с осины он всегда крайне неохотно. Стрелять глухарей на этой охоте лучше всего первым или вторым номером дроби.

Охота на глухарей по лиственникам

Эта охота практикуется в северо-восточной России, в Уральских горах и в Сибири и представляет много сходства с вышеописанной. В конце августа или в начале сентября после первых холодных утренников хвои лиственницы закисают и с этого времени служат здесь главною пищею глухого тетерева вплоть до первых чисел октября, когда хвоя желтеет и опадает. Первое время глухари садятся на лиственницу только при восходе и закате солнца и сидят час или полтора, почему настоящая охота начинается с половины сентября, когда глухари сидят с 3-х часов утра до 10 и с 5-ти вечера до ночи (вообще утром — перед восходом, после полудня — часа за три до заката), а в конце сентября — и целый день. Удача охоты много зависит от погоды: в ясные и ветреные дни птица очень строга и плохо подпускает; напротив, в пасмурный, прохладный и немного дождливый день птица смирна, сидит долее и подпускает ближе.
Охоту производят двумя способами: с собакой (лайкой) или скрадом, без собаки. Собака должна отыскивать птицу верхним чутьем; та же, которая отыскивает ее по поеди, т. е. по хвое, роняемой глухарем во время еды, ценится не особенно высоко, а лающая очень громко и часто, тем более скачущая на дерево, никуда не годится. Найдя глухаря, она начинает лаять; глухарь сосредоточивает на ней все свое внимание, опускает вниз голову и тэкает, как будто сердится и дразнит собаку. Охотнику нетрудно подойти к нему сажен на 30 или даже ближе, так что он может убить его из винтовки. В случае промаха можно спокойно зарядить снова ружье: молодой глухарь не боится выстрела и случается, в особенности если стреляешь в непуганую птицу, сделать в нее до 10-ти и более выстрелов. Пролетит пуля близко над головой — она ложится как бы оглушенная на сук, и по ней можно стрелять несколько раз. Но если пуля обнизит, то она обыкновенно снимается. Иногда после выстрела глухарь побежит по сучку, перескочит на другой и, только когда увидит охотника или услышит слишком подозрительный шум, перемещается на другое дерево; впрочем, редко летит далее одной версты. Переместившись, глухарь делается уже осторожнее. Следует заметить, что глухарка очень недолго выдерживает лай собаки, а потому на лиственнице, как и на осинах, б. ч. приходится убивать одних самцов.
Охота без собаки гораздо затруднительнее. Охотник должен сам высматривать дичь, что, несмотря на значительную величину птицы, очень трудно, ибо глухарь весьма искусно прячется между толстыми сучками дерева, да и расстояние громадно. Еще труднее увидать глухарку, особенно когда она сидит близко у ствола дерева. Подкрадываться нужно осторожнее, иначе рискуешь спугнуть птицу. Ранним утром, впрочем, глухари нередко токуют на лиственницах (то же на осиннике в средней и северной России), и тогда к ним можно подскочить на выстрел из дробовика, как и весною (см. март).

Охота на белых куропаток с огнем

Производится эта охота следующим образом: осенью засветло отправляются на мшарище, на котором известно, что имеется выводок-другой, и устраивают костер, который зажигают, когда совсем стемнеет. Место засидки выбирается недалеко от костра, причем стараются поместиться за какой-нибудь сосенкой или елочкой. Необходимо только поместиться на не освещаемом костром пространстве. Куропатки всегда идут с самцами во главе; стреляют, как только передовые войдут в освещенное пространство (костер надо раскладывать широко). После выстрела куропатки бросаются врассыпную, но тоже бегом. Более раза выстрелить не удается, но с выстрела зачастую попадает пара, а то и три куропатки. Иногда спустя часа 1 1/2 или 2 куропатки опять идут, но более робко и часто вытягивая шейки, чтобы хорошенько кругом осмотреться. Нечего и говорить, что охотник должен сидеть смирно и так, чтоб огонь не освещал его. На этой охоте надо иметь острое зрение и быть очень внимательным.

Охота на каменных куропаток

Каменная куропатка (или горная курочка) попадается у нас почти во всех горах Кавказа, где выбирает своим местопребыванием глубокие и скалистые ущелья, изредка поросшие мелким кустарником и горными травами, или каменистые склоны гор, почти лишенные растительности. Лесистых местностей она избегает. Каменные куропатки встречаются обыкновенно стадами от 5—6 до 30 штук и только весною встречаются парами или в одиночку. Глубокою осенью, когда на горах много снега, они спускаются ниже и во время стужи держатся на подошвах гор; с наступлением же тепла они начинают обратное движение и в конце июля попадаются часто на высоте почти 7 тысяч фут. На равнинах и даже в горных долинах они никогда не встречаются, так же как и на влажных болотистых местах возвышенностей.
Самое лучшее время для охоты за каменными куропатками — август, сентябрь и в особенности октябрь. В это время они смирнее и ближе подпускают. Лучшее время для охоты — с раннего утра до 2 часов дня и затем от 4 до 7 часов вечера. Особенно удачна бывает охота в пасмурный день, когда куропатки кричат целый день, почему их легче находить. Собаку на охоту нужно брать самую вежливую; в противном же случае лучше не брать вовсе, так как каменные куропатки очень ее боятся и не подпускают на близкую стойку. Подкрадываться же к ним в ущельях и из-за камней можно и без собаки. Лучше всего подстерегать на водопое или разыскивать по склонам, в полугоре, так, чтобы куропатки были ниже, потому что при виде охотника над собою они охотнее слетают, а не бегут. Каменных куропаток редко приходится стрелять близко: самое меньшее расстояние — это пятьдесят, шестьдесят шагов; кроме того, они очень крепки к ружью, а потому для стрельбы их надо употреблять дробь более крупную, чем для серых куропаток; зимою же хорошо стрелять даже утиною дробью. Вообще эта охота очень утомительная и трудная.

Стрельба стрепетов с подъезда

Когда стрепета соберутся в большие стаи, то они очень редко подпускают пешего охотника на расстояние ружейного выстрела, и их можно бить только с подъезда или нагона. Основные правила этих охот те же, как и для дроф (см. июнь, июль), но так как стрепета не так осторожны, как последние, то и подъезжать к ним и нагонять их на охотника не представляет особенной трудности. Ненапуганная и не очень большая стая стрепетов почти всегда подпускает едущего мимо человека на ружейный выстрел, причем при его приближении они иногда затаиваются в траве (в жаркий день). Но если стая велика, то почти необходимо предварительно разбить ее на несколько мелких или отбить от главного стада небольшую его часть. С этою целию подъезжают (на дрогах) к замеченному табуну насколько возможно ближе и, когда он поднимается, хотя бы и на расстоянии 100—150 шагов, стреляют в него из обоих стволов или из всех ружей, если охотников несколько. Напуганная залпом стая обыкновенно приходит в смятение и разлетается в разные стороны. Результат этих выстрелов бывает еще действеннее, если выстрелить в поднявшихся птиц хотя бы одним зарядом т. н. пчелки, употребляемой с тою же целию для охоты позднею осенью на серых куропаток. Пчелкою называется дробина крупных номеров, просверленная насквозь, а потому летящая с таким резким свистом и визгом, что птица совершенно теряется от страха и летит куда попало. Когда стая разбита, то к отбившимся от нее стрепетам не следует подъезжать немедленно, а гораздо лучше переждать и дать им поуспокоиться.
В Донецком округе к стадам стрепетов весьма успешно подползают, подвигая перед собою «захист», как и на охоте на дроф. Это перекладина с дырами, в которые воткнут бурьян, на двух небольших выпиленных колесах. Иногда один залегает, а другой с «захистом» нагоняет. Ползти надо стараться против ветра, чтобы не заслышали, и быть в сером костюме. Так как стрепета постоянно перебегают, отыскивая корм, то для того, чтобы остановить их, надо свистнуть; птицы сейчас же останавливаются и подымают головы, прислушиваясь.
Охота нагоном или подгоном употребляется в тех случаях, когда стрепета все-таки близко не подпускают и поднимаются вне ружейного выстрела. Стрепетов можно наганивать так же, как и дроф, но чаще употребляются следующие два способа.
Так как стрепета больше боятся человека, идущего пешком, чем едущего на лошади, то кучеру, правящему лошадью, следует сойти с дрожек и идти по направлению к стае так, чтобы она заметила его раньше охотника, но не подходить, однако, на такое расстояние, чтобы принудить ее сняться, а расхаживать у нее на виду взад и вперед по чистому месту. Когда он отправится по указанному охотником направлению, сам охотник спустя немного времени отправляется на лошади, держась на значительном расстоянии от стрепетов, с тем чтобы подъехать к стае с другой стороны. Стрепета тревожатся, видя взад и вперед прогуливающегося перед ними человека, и обращают на него все свое внимание, что дает возможность охотнику подъехать к ним на выстрел.
Во втором случае наганивают стрепетов двое верховых, которые объезжают их с двух сторон, со стороны, противуположной охотнику, который или остается на дрогах на месте, или, еще того лучше, ложится за каким-нибудь прикрытием. Загонщики тихо приближаются к стае и спугивают ее. При сноровке весь табун или некоторые стрепета пролетают от охотника на расстоянии выстрела.
Иногда, если будет замечено место ночлега стаи, бывает можно подстеречь ее, когда она перебегает с жировки и наоборот. Ночуют и полднюют стрепета обыкновенно в бурьяне.

Охота на гаршнепов

Любимое местопребывание гаршнепа — совершенно чистые, малотравные и грязные топи, ржавые плеса, берега озер с наносным илом или, наконец, топи, поросшие хвощами, камышом либо осокой. Особенно любит он растущие на воде погорелые хвощевники, поломанные, почерневшие, с грязными плешинами и высунувшимися корнями болотных трав.
Гаршнеп очень смирен и ленив; лежит твердо, собаку и охотника подпускает близко. Благодаря полету гаршнепа стрелять его в тихую погоду очень легко, но в погоду ветреную трудность стрельбы значительно увеличивается: при ветре полет птички становится как-то неверен, неровен, похож на порханье бабочки. Гаршнеп, взлетев, сейчас бросается против ветра, но, не имея сил долго бороться с ним, вдруг сдает направо или налево, т. е. делает боковое движение, и опять устремляется против ветра. В это время без сноровки его бить очень трудно. Вся хитрость состоит в том, чтобы поймать гаршнепа на прицел в ту минуту, когда он, сделав уступку ветру и будучи отнесен им в сторону, начнет опять лететь прямо; тут случаются такие мгновения, что он стоит в воздухе неподвижно; опытные стрелки знают это и редко дают промахи по гаршнепам. Другие предпочитают бить гаршнепа на подъеме, почему останавливаются подальше от собаки, сделавшей стойку, чтобы не разбить птицу. Дробь на гаршнепа должна быть № 10.

Осенняя стрельба вальдшнепов в капель

Очень удачная охота на вальдшнепов может быть в осеннюю капель, т. е. когда в продолжительное ненастье мелкий, неприметный дождь сеет, как ситом, отчего на древесных ветвях образуются крупные холодные капли, с шумом и силой падающие на землю. Вальдшнепы не любят такой капели и из частых крепких мест леса выбегают в чистые луговины около леса или болотистые места около уремы. Впрочем, под словом «чистые» не должно понимать таких гладких мест, на которых негде было бы спрятаться и притаиться. Вальдшнеп — не маленькая птица: ему нужны кочки, некошеная трава, межи, обросшие мелким кустарником, или глубокие борозды рослых озимей, где бы можно было укрыться, и все это в самом близком расстоянии от леса или кустов. В это время вальдшнепы очень смирны, сидят крепко, подпускают охотника близко и хорошо выдерживают стойку собаки. Бить их тут очень легко, тем более что вальдшнепы в мокрую погоду, сами мокрые от дождя, на открытом месте летают тихо, как вороны. Такая охота, конечно, очень кратковременна, потому что, как только перестанет дождь и перемежится капель, вальдшнепы перемещаются в лес.

Стрельба пролетных вальдшнепов

Летняя охота на вальдшнепов почти не практикуется, и выводки местовых бьют только попутно, на охоте за тетеревами. Настоящая охота начинается, когда покажется пролетный вальдшнеп и начнутся высыпки, что бывает б. ч. в первой половине сентября. Местопребывание пролетного вальдшнепа весьма различно и зависит от местности и погоды. В средней полосе всего скорее можно отыскать его в опушке мелочей, около озимей, на которые он вылетает кормиться по ночам; весьма охотно держится он также в местах, где пасся скот. Однако годом вальдшнеп летит под Москвою чащами, по березнякам, а в очень сухую осень придерживается берегов ручьев и речек. В более безлесных местностях вальдшнепов надо искать преимущественно в садах и огородах, особенно капустниках — в засуху; в дождливую же осень он предпочитает порубы, если таковые имеются. Очень любит вальдшнеп вишенники, на юге же встречается главным образом в садах, виноградниках, в посевах табака и кукурузы. На юго-востоке и на Кавказе вальдшнепы придерживаются зарослей ежевики, ягодами которой питаются и под которой почва всегда очень разрыхлена, также кизильника и молодого пальмового леса (на Кавказе). На юге пролетные вальдшнепы останавливаются также в бурьянах и стернях (жнивах), иногда встречаются в канавах. Здесь обыкновенно высыпки бывают вместе с северными ветрами, чего в средней России не замечено.
Чем открытее местность, тем вальдшнеп летит тише и стрелять его легче. В частом лесу он летит гораздо быстрее и увертливее, чем в кустах, и ловить его на мушку не приходится, а надо стрелять навскидку и попроворнее, так что в средней полосе охота на вальдшнепов совсем не та, что на юге. Нередко приходится пускать выстрел почти наугад, на шорох, так как большею частию птица поднимается низом, закрываясь подседом. Для этой охоты требуется очень хорошая собака и необходимо становиться так, чтобы вальдшнеп очутился бы между собакою и охотником и поднимался колом. Вообще здесь выбор места имеет очень важное значение. Стрелять всегда приходится очень близко, почему целят в самую птицу. Дробь лучше употреблять № 6-й англ.
Иногда осенью можно бить вальдшнепов на перелетах, которые они делают, летая вечерними и утренними зорями из одного сада в другой или на воду. В очень густых зарослях, например вишенниках, неудобных для стрельбы, осенью весьма удобно охотиться на вальдшнепов облавой, причем загонщики идут без шума, равняясь, стрелки же идут с боков (у опушки), немного впереди облавы. Вальдшнепы бегут и, дойдя до конца зарослей, взлетают.

Лучший способ сохранения дичи, убитой в августе и сентябре, свежею до зимы

Дичь с потрохами укладывается плотно в круглый ящик, сделанный из толстой жести, и покрывается плотно приходящеюся крышкою. Этот ящик с дичью ставится в другой ящик гораздо большего размера, также сделанный из толстой жести. Величина второго ящика должна быть такова, чтобы между обоими ящиками было бы пустое пространство не менее как в 1/4 аршина. Это пустое пространство надобно наполнить мелко расколотым льдом со значительною примесью обыкновенной поваренной соли. Потом вертят ящик меньшего размера так, как это делается при приготовлении мороженого, до тех пор, пока дичь, в него уложенная, совершенно замерзнет, окоченеет. Тогда ящик большего размера также накрыть плотно приходящеюся к нему крышкою и зарубить его в леднике глубоко в лед. При этом способе сохранения дичи ее можно сохранить свежею до рождества. Дичь, предназначенная для этого замораживания, должна быть совершенно свежая, только что убитая.

Осенняя стрельба уток

В сентябре местовые (не нырковые) утки мало-помалу перестают летать на поля и охота на перелетах редко бывает удачна. В этом месяце обыкновенно начинают показываться на озерах, больших прудах, речных заводях, а также на взморье пролетные стаи уток, сначала обыкновенных пород, позднее — нырковых, т. е. гоголей, чернетей, турпанов и др. Всего удобнее бывает охотиться за утками, когда у берегов находятся более или менее широкие камышовые заросли, не препятствующие езде в челноке и облегчающие скрадывание с подхода. При охоте в камышах необходимое условие, чтобы костюм не был темного цвета; всего лучше одеваться в желтые верблюжьи кафтаны, подходящие под цвет уже пожелтевшего камыша. Подъезжать в лодке можно вдвоем или в одиночку, но непременно против ветра, иначе утки услышат шуршание и будут слетать преждевременно. Вообще в тихую погоду охота с подъезда почти невозможна. В таком случае выгоднее одному охотнику засесть за куст или какое другое прикрытие, а другому в лодке подгонять стаю на выстрел. Подгонять всего лучше к концу осени и нырковых уток, неохотно поднимающихся с воды. Свиязь тоже охотно идет плавом от лодки. В ветреную погоду и в удобной местности можно охотиться на уток с подхода или скрадом, особенно если осень теплая и в данной местности много водяных (зеленых) лягушек, перед дождем и около полудня держащихся на поверхности. Утки очень любят лягушек и так бывают заняты их ловлею, что мало обращают внимания на охотника.
Всего добычливее бывает стрельба уток из заблаговременно устраиваемой искусственной засады. На всякой воде, посещаемой утками, находится несколько мест, особенно ими любимых, а потому если здесь сделать какое-либо укрытие, то можно стрелять пролетных уток почти каждую вечернюю и утреннюю зори. Засада может быть постоянная и переносная, береговая или устраиваемая в камышах, на воде — смотря по местности и отчасти породам уток. Для уток, не любящих глубокой и открытой воды, обыкновенно устраивается на берегу, б. ч. на мысочке, обращенном к западу, постоянный шалаш (из хвороста, камыша или кустарника, иногда с сеном). Весьма важно, чтобы вода близ шалаша была мелка и травяниста; такие места охотнее посещаются обыкновенными породами уток, да и доставать убитых можно нередко без помощи челнока. Впрочем, надо иметь в виду, что в холодную погоду все утки стремятся в укромные травянистые места, а в теплую — охотнее садятся на открытые. Весьма важно, чтобы охотник, прежде чем засесть в шалаш, не бродил бы по берегу зря, особенно по воде, так как утки, видя примятую засветло траву и муть, пролетают мимо. Напротив, там, где нежелательно, чтобы садились утки, особенно на небольших озерах, весьма полезно обойти кругом почти все озеро и нарочно замутить воду.
На больших озерах и на взморье вообще для стрельбы нырковых уток засада устраивается на воде различным образом. Проще всего, вдвинув челнок в край камыша, натыкать за борта снопики нарезанного камыша и тростника. Некоторые делают заблаговременно на облюбованном месте род плетня из камыша, скрепляя его дощечками и оставляя в нем отверстия для наблюдения и стрельбы и укрепляя эти плетни на воткнутых в дно кольях или же в плавучих бревнах; другие берут с собою колья и, воткнув их кругом лодки, надевают на них снопики камыша. Наконец, в Кронштадте некоторые охотники делают ширмы на трех-четырех 5—6-аршинных нетолстых бревнах, которые скрепляются сбоку петлями. Такую плавучую ширму можно взять на буксир и отвести куда надо, ввести в нее челнок и замкнуть его со всех сторон.
Местами, особенно когда садятся в засаду засветло, выставляют чучела. Все утки весьма охотно к ним подсаживаются или по крайней мере сворачивают к ним и опускаются ниже, что дает возможность стрелять их влет. Чем больше будет выставлено чучел, тем лучше. Всего удобнее деревянные чучела; во всяком случае их необходимо привязывать.
В большинстве случаев стреляют из засады вечерними или утренними зорями; утром охотиться удобнее, потому что меньше утрачивается тяжелораненых уток и их скорее можно отыскать. Следует заметить, что при охоте с лодки необходимо подбирать подстреленных, тем более что приходится здесь иметь дело с ныряющими и далеко уплывающими утками; стреляя же из шалаша и с берега, напротив, лучше не выходить, особенно засветло и на мелководье: убитые и лежащие на воде утки, если только не могут быть унесены ветром от берега, а также подранки привлекают новые стаи и иногда побуждают снявшихся после выстрела вернуться обратно. Пока светло, надо укрываться в шалаше как можно плотнее, но чем более темнеет, тем больше его можно раскидывать и, наконец, можно стоять совсем начистоту.
Обыкновенно стреляют на засидках сидящих на воде уток, но нередко вторым выстрелом, а также когда они ловко налетают, перед тем как садиться, на охотника, приходится бить влет. Самое важное, чтобы утки находились на заре, т. е. на самом светлом фоне неба, почему в пасмурную погоду стрелять вечером трудно, даже с различного рода маячками, т. е. приспособлениями для ночной стрельбы (см. далее).

Стрельба гусей

Там, где гуси выводят, можно охотиться на них еще в начале августа, когда они окончательно выберутся из крепей и камышей и станут летать, — первое время выводками, а потом все большими и большими стаями на поля. Но настоящая охота начинается только когда покажутся пролетные гуси и казарки — редко ранее первых чисел сентября, и бывает всего добычливее в долинах больших рек и в местностях, изобилующих озерами. Близость пашен составляет также одно из главных условий значительного пролета гусей, которые особенно любят кормиться на овсе, грече и горохе; казарки же, по крайней мере некоторые из них, охотнее жируют на лугах. Главная масса гусей и казарок летит в ненастную погоду, особенно если ненастье продолжительно; это время самое удобное для охоты, так как стаи летят тогда низко, подпускают на земле ближе и вообще бывают смирнее. Смотря по обстоятельствам, охота на гусей производится различными способами: с подъезда, скрадом, на перелетах и из различного рода засад.
Охота с подъезда к гусям, жирующим на пашнях, в общих чертах производится так же, как и на дроф (см. июнь, июль), только большею частию подъезжают к гусям не на телеге или дрогах, а верхом на лошадях вдвоем с проводником. Завидев пасущихся гусей или казарок или же заметив, куда они спустились, оба всадника, соображаясь с местностью, делают один, иногда даже неполный, круг и подъезжают к стае возможно ближе, шагов на 200—100, смотря по породе (казарки подпускают ближе гусей), а также погоде. Проезжая, конечно шагом, мимо какого-либо куста, дерева, стога сена, суслона или хлебной клади на этом расстоянии, охотник, не останавливаясь, проворно сваливается на землю за это прикрытие, а провожатый едет далее и, если можно, известным способом заставляет гусей подвинуться к засаде. Гуси обыкновенно поднимаются кверху быстрее дроф, но зато летят прямо от загонщика, редко обращая внимание на ветер. Точно так же после первого выстрела гуси бросаются во все стороны и могут налететь на других, сбоку засевших охотников. На этой охоте (на жнивах) надо надевать желтоватое платье и лежать совершенно неподвижно, вскакивая лишь в тот момент, когда гуси приблизятся на выстрел. Стреляная стая редко улетает, если голодна, дальше 2—3 верст и спускается на другое поле, так что иногда удается подъехать к ней вторично. Если же почему-либо нагон неудобен, что бывает очень часто, то охотник подпалзывает (на животе, не сгибая ног и не поднимая головы) к стае, также стараясь воспользоваться встречающимися ему на пути прикрытиями. Стрелять все-таки приходится не ближе 20—25 сажен, а потому ружье должно быть дальнобойное и большого калибра — всего лучше двухствольное 10-го калибра или одностволка 8-го, т. е. уточница. Дробь лучше использовать № 1 или 0 (англ.). Обыкновенно бьют сидячих, выждав, пока стая немного сгрудится; из второго же ствола — влет. Гусей и казарок с подбитым крылом необходимо ловить (непременно за шею) как можно скорее, так как они тотчас же бегут в высокую траву, хлеб или кусты и там затаиваются.
Охота эта бывает всего удачнее в конце августа и начале сентября, когда еще не весь хлеб убран с полей, и по утрам, когда птица гораздо голоднее, чем на вечерней жировке.
В Уфимской и Оренбургской губ. иногда охотятся на гусей весьма оригинальным способом. Пять-десять всадников, отыскав стаю, окружают ее со всех сторон и затем по сигналу скачут к ней и стреляют в то время, когда она поднимается кверху, столбом. Так же охотятся на дроф и казаки в донских и кубанских степях. В Воронежской и др. губерниях подползают к гусям, катя перед собой передок, утыканный ветвями. Можно также подкрадываться из-за лошади, ведомой в поводу, также из-за быка или коровы.
Охота на перелетах. Производится преимущественно на местовых гусей, которые довольно долгое время летают с воды на поле и обратно одним и тем же путем и невысоко от земли. Перелеты эти, если стаю не тревожат, совершаются в следующем порядке: рано утром гуси летят с ночлега на поля, где жируют до 10—11 часов; к полудню все летят на озера или на песчаные речные отмели; за час до заката гуси снова на кормежке и возвращаются на ночлег, б. ч. озеро или проток, когда уже стемнеет; летят они обыкновенно на ветер, выбирая ложбины и заливчики, на высоте 20—50 аршин от земли. Пролетные стаи в туманную погоду и в сильный ветер, дующий им в зад, тоже летят очень низко и нередко из года в год известными путями — в ветер большею частию по овражкам и в защищенных местах, где их подстерегают, залегая за куст или дерево. Летящую стаю слышно довольно далеко, и как только она поравняется с засадой, охотник вскакивает и стреляет в переднего гуся; стая обыкновенно приходит в смятение, сгруживается и поднимается кверху столбом, так что вторым выстрелом можно вышибить еще одного или пару.
Стрельба из засады. Эта охота имеет много общего с охотою на перелетах и отличается от нее лишь тем, что сначала стреляют сидячих птиц. Местовых гусей, повадившихся (в августе) на полосу овса, нетрудно подстеречь, залегая в хлебе; изредка их бьют также из шалаша или ям на берегу, лучше всего вблизи того места (песчаной косы), где стая привыкла ночевать. Большею частию стреляют гусей из камыша, куда с вечера въезжают на лодке, в лунные ночи. При выборе этой засады надо всегда иметь в виду, что гуси и казарки, сев на воду, б. ч. на середину, гребут на ветер, понемногу подплывая к берегу, на который с наступлением темноты выходят.
Стрельба из засады пролетных гусей и казарок мало отличается от охоты на местовых. В Поволжье и на Оби их бьют б. ч. на песках, т. е. песчаных отмелях, устраивая малозаметный шалаш. На Оби он делается очень низким над выкопанной в песке ямой и состоит из квадратной деревянной рамы и дуг, накрытых берестом, обтянутым грубым холстом, который по установке на место посыпается еще и песком. В раме проделывается оконце для стрельбы, а сбоку — лаз для прохода, закрываемый особым щитком. Выбор места основан на предварительном наблюдении за местом остановки и ночлега казары. Для большей верности местами, напр. на Оби, пролетные стаи привлекают, выставляя иногда (в определенном порядке) по нескольку десятков чучел гусей, кроме того, манят, подражая гоготанью, при помощи берестяной ленты, которая навертывается концами на указательные пальцы рук, туго натягивается и вводится в рот. Слегка прижав ленту к нижней губе, дуют, как в флейту. Пролетные гуси, намеревающиеся остановиться и сесть на воду, всегда по нескольку раз пролетают над водою и в это время не гогочут; гуси, которые на лету кричат, не остановятся, хотя бы и летели низко. Хорошие стрелки бьют гусей (сидящих или плывущих) из винтовки шагов за 200 и более, как из охотничьей мелкого калибра, так и из берданки. Гусь представляет большую цель, особенно когда плывет прямо против или от охотника.
Кроме того, можно подъезжать к спящим гусям на лодке (с одним кормовым веслом); во время же лученья рыбы случается закалывать их острогой.

Подготовление борзых к садкам

Так как в октябре бывают в Петербурге и в Москве призовые испытания резвости борзых, то нелишнее будет привести здесь основные правила тренировки английских борзых, правила, которые с некоторыми изменениями могут быть применены и для псовых борзых. Тренировка начинается здесь за несколько недель и более месяца до садки. Прежде всего заставляют собаку делать усиленный моцион — бежать за экипажем или же ездят с нею, лучше верхом, от 15 до 20 миль ежедневно по утрам и вечерам, т. е. в два приема, заставляя бежать ее разными аллюрами. Собакам с нежными лапами, наклонными к расперстости, опускают (?) лапы на ночь и утром в настой дубовой коры с квасцами (1 ф. коры на 2 галлона воды — вскипятить так, чтобы вода наполовину выкипела, затем в этом отваре развести 1 унц. квасцов и процедить). Переход к диете должен быть постепенный. Кормят собаку каким-либо мясом, лучше всего нежирной бараниной, вареной, причем в наваре разводят крупную овсяную муку; прибавляют туда же бисквиты Спратс-Патент (такое же количество) так, чтобы образовался довольно густой кисель. Есть, впрочем, особые бисквиты для тренируемых борзых, содержащие 50% мяса. Если собака плохо ест, дают ей сырую баранину (до 1/2 фунта) с пепсином для лучшего усвоения. Если делается запор, прибавляют вареной бычачьей печенки или вареной моркови. Перед садками дают первоначально легкое слабительное (сабур, ялаппа), иногда рвотное (ипекакуана) и противуглистное средство. Вообще, вполне тренированная английская борзая должна весить на 10 фунтов меньше, чем сытая. Необходимо также содержать кожу и шерсть тренируемой собаки в чистоте и растирать вдоль главные мускулы два раза в день, утром и вечером. Всего лучше растирание производить грубым полотенцем, а не волосяной перчаткой, начиная с шейных мускулов. Перед скачкой собаку кормить не следует; перед тем как пускать ее, т. е. передать скипперу, ее растирают. После скачки растирание еще более необходимо; затем надевают на собаку (англ.) попонку и проваживают ее. Сильно утомившейся дают вина, лучше всего старого коньяку, десертную ложку; лучше с молоком, чем с водой.

Езда на красного зверя

За неделю до полевой домашней езды борзых следует привести в полевое тело. Для этого кормят их пустоваркой, т. е. без мясной навары, но с простоквашей (кислым молоком) и часто моют теплой водой; тогда излишний жир с них спадет и они зарьевать не будут. В противном же случае чересчур сытая собака на ловле может зарьять, или с ней сделается удар, или окажутся мокрецы в пальцах и трещины на мякишах и пятках, отчего собака будет не способна к скачке до совершенного излечения.
Серьезная езда обыкновенно начинается с 1-го сентября, и всегда на красного зверя, преимущественно на волков. С вечера господин приказывает ловчему идти завтра с охотой, лишь только станет светать, к такому-то острову, где взводок волков, и дожидаться его в известном месте. Ловчий сейчас же по возвращении от господина сзывает охотников, передает им приказание, совещается с доезжачим и опытными борзятниками, как лучше взять остров, чтоб, разгромя гнездо, затравить стариков, не давая уйти ни одному молодому. По совещании приказывает борзятникам уже положительно и с толком, кому какой лаз занять, соображаясь со сметливостью и ловкостью каждого и с надежностью его своры.
Чуть свет ловчий подает в башур (большой рог) сигнальный голос к седланию. По второму голосу доезжачий и выжлятники принимают гончих на смычки, а борзятники — своих собак на своры. По третьему все отправляются в следующем порядке: впереди всех — ловчий; за ним в трех саженях — борзятники; за ними на таком же расстоянии — доезжачий; за доезжачим — гончие, а по бокам — их выжлятники. Идти без крика и без гаму; остановиться от острова в таком расстоянии, чтобы в нем не было слышно даже собачьего визгу, и слезть с лошадей. Ловчий в ожидании господина повторяет приказание, кому, как и где стать.
Подъехав к охотникам, господин после обычного наставления, как держать себя под островом, приказывает: «Садись! Занимай места!» Охотники садятся на лошадей, и два борзятника сейчас же отделяются от артели (один — направо, другой — налево) и идут шагистее прочих, поспешая в заезд. Это делается для того, что от малейшей неосторожности охотников, шума или от визга собаки можно стронуть взводок, который удалится из острова, прежде чем борзятники займут места. По этой причине, если острова, в которых держится красный зверь, в близком между собою расстоянии, т. с. не далее 200—300 сажен, то заездные становятся не только за первый остров, но даже за второй и третий.
Когда все борзятники заняли лазы, а доезжачий с выжлятниками стали против места напуска, господин подает сигнал в рог (или сам, или чрез стремянного), который означает: «Мечи собак!» Сигнал этот подхватывает ловчий и передает его в башур. Выжлятники немедленно размыкают гончих, а доезжачий, если ему известно самое место, где держатся волки постоянно, должен гончих насадить прямо на гнездо, не ожидая сигнала, накрыть его, чтоб разгромить, разбить во все стороны, врозь; в противном случае весь взводок может выйти на один лаз.
Каждый охотник, когда перевидит красного зверя, подает в рог сигнал, как сказано выше (см. август, охотничьи сигналы).
Если на борзятника, у которого в своре молодые или не совсем приемистые собаки, вытечет старый волк, которого он надеется задержать, не давая ему хода, тогда он подает голос на драку, вызывая тем на помощь.
Когда борзятники стоят под островом на месте, то не только никто из охотников, но сам господин не должен проезжать перед охотником, а объезжать сзади его. Это правило установлено для того, чтоб не отогнать зверя от проезжаемого лаза.

Правила сборной охоты (псовой)

Сборная охота состоит обыкновенно из трех или четырех товарищей; большее же число членов составляет общество охотников, которое может существовать только с разрешения правительства.
Положим, что трое соседей согласились иметь на своем иждивении общую стаю гончих; тогда они обязаны содержать доезжачего, двух выжлятников, 9 лошадей (шесть верховых и трех упряжных) со всей сбруей и иметь фуру; должны назначить, из скольких смычков постоянно будет состоять стая; когда и сколько щенков выкармливать для комплектования или даже для перемены стаи. Борзых же каждый держит у себя сколько ему угодно, но борзятников при съезде каждому можно иметь не более двух, т. е. стремянного и своего ловчего; впрочем, это зависит от соглашения.
Пред началом езды товарищи совещаются, с каких мест начать охоту; составляют очередной список островам, назначают дни охоты и дневок. Распорядителем составленного плана и главным своим ловчим избирают того, у кого живут постоянно доезжачий с выжлятниками и содержится стая гончих.
Так как цель охоты — общее удовольствие, то все члены ее должны об этом заботиться и не наносить друг другу неприятности; поэтому охотничий устав заключает в себе следующие главные правила.
1). Во всем должны быть беспристрастие и рыцарская справедливость.
2). Отнюдь не обманывать друг друга во время полевой езды, даже шутя.
3). Если возникнет охотничий спор в поле, не оскорблять самолюбия товарища, не унижать достоинства любимых его собак, особенно если он страстный охотник: всякая страсть в возбужденном состоянии не подчиняется рассудку.
4). Все известные лазы знакомых островов должны иметь названия или свои №-ра. С вечера, накануне езды, названия этих лазов или их №-ра должны быть написаны на билетиках и скатаны. Лучшие жеребьи отделяются особенно, по числу товарищей, и их вынимают господа; а прочие жеребьи разбирают борзятники.
5). Каждому господину предоставляется право оставлять стремянного при себе или занимать ему особый лаз, но прочие борзятники должны становиться на доставшихся по жеребью местах, чтоб занять все лазы, не допуская зверя до напрасного ухода без травли.
При травле чего бы то ни было, можно подбросить травившему свою свору, но только вугон или скосика; спускать же встречу строго воспрещается, потому что собаки могут сшибиться, друг друга искалечить и даже убиться насмерть. Дозволяется только завстречать своей сворой, если она надежна, травимого другим старого волка.
6). Во время общей травли лисиц или зайца, если которая собака и поймает зверя, но его спустит и он побежит свежо — своими ногами, то зверь будет принадлежать тому, чья собака поймает окончательно и зверя не спустит. Когда зверь пойман, то подскакавший борзятник не должен отбивать собак, пока не возьмет зверя в руки, потому что есть собаки сиротливые, которые при хлопании арапником бросят зверя, и он может или понориться, или слезть в остров, одним словом — уйти. Итак, для избежания спора, если у сиротливой собаки отобьют зверя, не взяв его в руки, и он побежит, то, чья бы собака его ни поймала, зверь принадлежит той, которая поймала первая, т. е. которая по неосторожности и неловкости борзятника выпустила зверя из зубов.
7). При травле волка он (из-под каких бы собак он принят ни был) должен принадлежать хозяину той собаки, которая первая его остановила, т. е. не дозволила ему бежать во все ноги, несколько раз его задерживала (хотя и не брала в глотку) и тем дала возможность приспеть настоящим волкодавам.
8). Когда борзятники стоят на местах под островом, то никто не должен проезжать впереди охотника, а объезжать его сзади. Так точно, если охотник протравит зверя обратно в остров и собаки его унесутся туда же, он не должен ездить по опушке и кричать; во-первых, потому, что он отпугает зверя от ближайших товарищей, а во-вторых, если собаки его высворены как следует, они сами вырыщут на занимаемый им лаз. Если же они молоды, по первой осени, то, чтоб не носились под гончими и не мешали им в гоньбе, борзятник обязан стать за первый куст острова против своего места и свистом вызывать собак; когда же они к нему прирыщут, то живо принять их на свору и стать на свое место.
9). Если гончие, выставившие зверя, вынесутся из острова в поле, то борзятник, который травил или травит этого зверя, обязан остановить их немедленно, хлопая арапниками и подкрикивая: «Стой! Стой! Стой гончие! Стой! Дошел! Дошел, дошел! Ого-го-го! В остров! В остров! Вались в остров!» В противном случае если гончие параты и псари от них отстали, а борзятник займется своей травлей, то они могут прорваться в другой остров или уйму, тогда сбить их будет тяжело.
Выжлятники же, в свою очередь, увидав вловивших в остров борзых, обязаны немедленно прогнать их из острова к борзятнику; а если борзая носится под гончими, то, подловив ее, хорошенько высечь арапником в острову и также прогнать из острова на зов борзятника.
Езда с одними и теми же собаками должна производиться никак не более двух дней кряду, а на третий день должна быть дневка для отдыха собакам; в противном случае можно затаскать и разбить собак так. что они не будут годны для охоты на все время осени.
Начинать травить, т. е. показывать борзым собакам зверя, следует только тогда, когда зверь бежит или побежал. Когда же зверь не бежит еще. а только, отойдя от опушки, осматривает местность или идет полем, не замечая борзятника, то показывать его собакам отнюдь не следует, а в это время борзятник обязан, смотря по положению зверя, или нажидать его на себя в меру, или подъезжать к нему, и непременно шагом.
При травле зайца борзятник, желая показать его собакам, должен поскакать за ним и заотукать собакам, показывая арапником вперед на зайца и произнося учащенно вполголоса: «О-о-оту его!» — до тех пор, пока собаки не пометят зайца. При травле же лисиц и полка борзятник точно так же должен поскакать за зверем, и в первом случае подняв арапник кверху, а во втором подняв кверху правою же рукою шапку, заулюлюкать собакам, произнося учащенно и вполголоса: «Улю-лю-лю! Улю-лю-лю!» — до тех пор, пока собаки не пометят зверя. И только при травле волкa, когда борзые его догонят, дозволяется ободрить собак своим присутствием и громко заулюлюкать им.
Когда затравлены заяц или лисица, то борзятник обязан, живо соскочив с лошади и отгойкав борзым, принять моментально зверя от собак; отколов зайца и отпазанчив задние лапки, второчить в заднее тороко на седло, лисицу же пришибить в голову По переносью кнутовищем арапника и также второчить на седло, только не за задние ноги, а за шею и перекинуть также на другую сторону седла трубою книзу и тоже брюшком к седлу. При этом необходимо удостовериться, действительно ли она жертва. Лучше всего, взяв лисицу за ноги, ударить головою о землю, затем стать одною ногою на шею лисице, а руками взять за задние ноги и, повернув лисицу (перекрутив), потянуть кверху.
Примечание. Откалывают и отпазанчивают зайцев так: левою рукою берут зайца за шею сзади или за уши, а правою втыкают нож в грудь его между плечами на 1 1/2—2 вершка в глубину в вертикальном направлении. После этого берут зайца за заднюю ногу и. встряхнув ею головою вниз, чтобы стекла кровь, левою рукою берут за задний пазанок, а правою на суставе пазанка делают пониже колена надрез кожи и затем, поддев нож правой рукой под надломленный сустав, отрезывают пазанок. Когда оба пазанка отрезаны, в одной из задних ног делают прорез между сухожилиями и костью выше колена и вставляют в него другую ногу. В образованную таким образом ногами петлю продевают один ремень тороков и, подтянув зайца поближе к седлу, этим ремнем охватывают обе ноги зайца и затягивают петлю.
К принятому собаками волку борзятник, подскакав, обязан живо соскочить с лошади и, улюлюкая борзым, моментально взять волка за заднюю ногу и, не выпуская ноги из левой руки, воткнуть нож правою рукою под переднюю лопатку в бок.
Волка кладут поперек лошади на задние торока и правыми тороками привязывают волка к седлу под передние лопатки, а левыми — между ребрами и задними ногами чрез крестец волка.
10). Выше сказано, что распорядитель охоты для напуска стаи подает голос и для того, чтоб имать (вызвать) гончих. Тогда доезжачий сейчас же принимает в рог это приказание, выезжает из острова с противоположной стороны напуска, становится от опушки саженях в двадцати, слезает с лошади и вызывает гончих. Выжлятники начинают сбивать стаю с гоньбы, хлопая в арапники и подкрикивая: «Слушай рог! К нему! Слушай! Вались к нему! К рогу!» Точно так же и борзятники, занимавшие места с напуска, объезжают остров справа и слева по опушке, хлопают в арапники, повторяя тот же крик. Доезжачий, по временам останавливаясь звать в рог, вызывает голосом: «Сюда, сюда, сюда, миленькие!» — называя каждую вытекшую гончую по кличке и каждой вытекшей собаке дает прикормку.
Здесь изложены только главные правила полевой езды. Кроме того, можно прибавить много новых правил, утвержденных общим согласием всех товарищей; но личный произвол в съезжей охоте допущен быть не может.
Недели за две до отъезда избирается надежный и опытный человек, который, получив должное наставление, отправляется квартирьером в места отъезжих полей. Прежде всего он испрашивает дозволения у землевладельцев, получив которое заготовляет по данному маршруту квартиры с задатками, продовольствие для людей, лошадей и собак по существующим ценам. Без этой предосторожности можно попасть впросак и дорого поплатиться за доверие к честности и добросовестности хозяев.

Езда с одними борзыми

Постоянно производится езда с одними борзыми только теми псовыми охотниками, которые не держат у себя стаи гончих собак, а в комплектных самостоятельных псовых охотах — тогда, когда приходится брать такие изобилующие зверем места, где гончие собаки бывают совсем не нужны; за неимением таких мест, куда бы можно было набросить гончих, и, кроме того, в отъезжих полях при переходе с одной квартиры на другую, когда для напуска гончих не имеется достаточно времени.
При езде с одними борзыми всегда следует, смотря по степени усталости борзых и по времени, в которое производится охота, после каждой травли непременно давать борзым отдыхать, т. е. полежать, и еще лучше у воды, если таковую случится найти на поле, в продолжение 10—20 минут, а иногда и долее, если собаки ловили в очень жаркое время.
Езда с одними борзыми подразделяется на езду внаездку, на езду вравняжку и на выездку на зарю.
Езда внаездку подразделяется на езду на хлопки; на езду на мышковку; на езду с кричанами; на езду с ищейками разного рода и вида и на езду на узерку. Все эти способы езды внаездку существуют для езды с борзыми в одну свору, т. е. для езды одного охотника; хотя можно ездить внаездку и в несколько свор. т. е. нескольким охотникам, но при езде внаездку каждый охотник старается отыскать сам себе зверя и поэтому нисколько не должен обращать внимания на своих товарищей, т. е. других охотников.
При езде внаездку борзые должны рыскать за охотником без своры, но непременно в ошейниках для предупреждения всякой случайности, когда при необходимости охотник мог бы взять свору; при этом количество борзых в своре за охотником может быть от одной до четырех, но всего лучше, когда за охотником рыщут две собаки.

Наездка на хлопки по зайцам

Езда на хлопки производится исключительно по зайцам, всегда в местах отъемных, по мелочам, по небольшим окладинам, величиною в одну десятину и много того менее; по кочкарным травяным болотцам в то время, когда пойдут уже заморозки, и по оврагам, покрытым редкими и небольшими кустиками мелколесья. Производить езду на хлопки возможно с одинаковым успехом во всякое время дня.
При езде на хлопки охотник, въезжая в мелоча или в отъем, искрещивает его на лошади во всех направлениях и хлопает в это время арапником, стараясь выпугнуть из него зайца. Борзые же его в это время должны находиться на опушке отъема и зорко следить, не побежит ли из-под арапника хозяина какой-либо зверь, которого они тогда и залавливают, а охотник, подняв в отъеме зайца, скачет за ним и травит собаками, отукая. Это единственный способ езды, позволяющий без ущерба делу охоты всякий крик и уханье при травле.
Для того чтобы борзые рыскали по опушке и не шли за охотником в чащу, в средину отъема, охотник должен, подъехав с борзыми к отъему, въезжать в него не прямо к центру, а кружить по краю опушки спиральною линиею, винтообразно, постепенно углубляясь к центру; стоит только поднять одного, двух русаков в опушке, как борзые поймут, в чем дело, и сами уже после того не пойдут за охотником в отъем, а будут строго следить по опушке, нажидая зверя из охлопываемого отъема.

Наездка вравняжку

Езда вравняжку, или вравнинку, может производиться борзятниками не менее чем в три своры. Чем более свор участвует в охоте, тем вернее успех охоты. Главное правило езды вравняжку заключается в умелом равнении местами борзятников рассыпным и развернутым фронтом и в равномерном движении этого фронта, насколько позволяет местность. Умелое равнение борзятников заключается в том, чтобы не оставлять ни одного подозрительного на своем пути места, не проехать мимо зверя; не потерять линии равнения, не ехать проеханным уже другим борзятником местом, т. е. не быть на хвосте у него; не переезжать никогда пути соседнего борзятника.
Поэтому строго воспрещается хлопать арапником, и вообще эта езда должна производиться с соблюдением полнейшей тишины. Плохо высворенные борзые должны быть непременно на сворах для того, чтобы во время травли одним борзятником борзые собаки от другого борзятника не уносились бы на ту травлю.
Езда вравняжку может производиться в продолжение целого дня, но езда в самое раннее утро, захватывая места до прихода стад, которыми нередко распугивается зверь с полей, всегда дает более шансов рассчитывать на более удачный успех охоты. Борзятники, приехав к месту охоты, разравниваются развернутым фронтом и захватывают все место поля, назначенного к проходке с борзыми, на расстоянии один от другого, например: в сорах не ближе 150 саженей, в жнивах не ближе 200 саж., а в более открытых местах и того далее друг от друга. Жаться один к другому нет никакой надобности: чем дальше борзятник от борзятника будет ехать, тем лучше. Линия равнения борзятников должна иметь как бы дугообразную форму, так, чтобы средина линии, вначале постепенно отставая, дала бы возможность фланговым борзятникам забрать переда. Равняться следует по ловчему или по знающему места борзятнику, который непременно должен идти срединной линией равнения. По нем борзятники равняются и при поворотах его в какую-либо сторону, переменяя направление равнения, должны соображаться с его действиями.
Езда вравняжку производится преимущественно по лисицам и поэтому не требует чересчур тщательного изъезживания подозрительных мест, так как красный зверь вообще несравненно осторожнее и будчее зайца.
Если при езде вравняжку побежит лисица далеко и по угону от срединного борзятника, то фланговые, а иногда и ближайшие к нему борзятники обязаны замастерить лисицу непременно ко врАгам, так как лисица всегда старается бежать врАгами, и притом, соображаясь с местностью и направлением зверя, мастерить следует или от назьм, или от крепких мест, лесных или болотистых. Если же кто-либо из борзятников, занимающих среднюю часть линии фронта, обозрит, т. е. увидит вдали, значит далеко не в меру, мышкующую лисицу или бродящих волков, то обозревший зверя борзятник обязан моментально остановиться и, подав известный пантомимный сигнал по лисе или по волку (см. август, охотничьи сигналы), обратив лошадь головою к зверю и не спуская его с глаз, не трогаться с места до тех пор, пока остальные борзятники, быстро и осторожно передавая один другому на ходу означенный пантомимный сигнал обозревшего до фланговых включительно, не закружат зверя; после чего борзятники, обратив лошадей в сторону зверя, т. е. к центру круга, едут на него шагом, постепенно суживая кольцо круга, и когда зверь побежит, прорываясь из круга, то ближайшие к нему борзятники и начинают его травить.
Если обозрит мышкующую лисицу или бродящих волков фланговый борзятник и в стороне от линии равнения, то он обязан также, обратив лошадь головою к зверю и дав пантомимный сигнал, остановиться и стоять в таком положении до тех пор, пока борзятники его крыла до срединного или до ловчего не включительно, не примут направление вполоборота в сторону обозревшего зверя, а срединный или ловчий с другим крылом борзятников не подравняется к сделавшемуся таким образом срединным фланговому борзятнику (обозревшему зверя) с другой стороны. Затем, изменяя направление фронта, берут зверя в круг указанным способом. Точно так же, если фланговый борзятник обозрит мышкующую лисицу или бродящих волков перед собою, то останавливается, дает пантомимный сигнал и стоит в таком положении до тех пор, пока борзятники его крыла не объедут его сзади, а срединный или ловчий с другим крылом борзятников не примкнут к обозревшему зверя и, таким образом оставив его срединным в линии фронта, не возьмут зверя в круг.
Борзятники должны при равнении ехать зигзагами и стараться переезжать поле поперек борозд или, по крайней мере, наискось их для того, чтобы было виднее и удобнее подозреть зверя, лежащего в бороздах; при этом подозрительные местечки, как, например, крушистые взметы, озимя, густые кулижки в жнивах, сорах, бобовники, травяные рубежа, промывины, впадинки, ложбинки, отвершки и т. п., борзятники должны непременно захватывать мимоездом и тщательно высматривать. Если придется борзятнику равняться по пути врАгом, то он не должен ехать руслом врага, а непременно по краю его, и то только в таком случае, если по полугорью врАга есть промывины, кустики и бобовники; в большинстве же случаев следует борзятникам надеяться наехать зверя вблизи врага, саженях в 50-ти, а иногда и немного того далее, в удобных местах, так как красный зверь преимущественно держится на высоких местах около врагов, залегая в тайничках. При езде вравняжку, как и при всякой другой езде с одними борзыми, необходимо после каждой травли давать отдыхать собакам. Имея в виду, что равнение производится борзятниками ломаными линиями, охотник избирает кратчайший для себя путь и всегда может поспеть к ним очень скоро шагом, не измучив при этом ни собак своих, ни лошади. Выбывшего из линии равнения борзятники не дожидаются, а должны, немедленно сомкнувшись, занять интервал выбывшего борзятника и продолжать равнение до окончания проходки известного места. Отставший борзятник, догнав линию равнения, занимает место в линии борзятников по своему усмотрению, где найдет удобнее, с фланга ли или где-либо в средине линии.

Травля волков внаездку на заре

Выездка на зарю может производиться и в несколько свор борзятников, и в одну свору, т. е. одним охотником. В своре должны быть три и не более четырех собак. В комплектных, самостоятельных псовых охотах выездка на зарю практикуется борзятниками для натравливания молодых борзых собак на волков и у мест уймистых, из которых наждать в чистые поля волков из-под гончих борзятникам не представляется никакой возможности. Псовые охотники, которые не держат у себя стаи гончих собак, практикуют такой способ охоты за волками, т. е. выездку на зарю в продолжение всей осени до самых порош.
Выездка на зарю может производиться только у взводка волков, т. е у гнезда, и поэтому, чтобы производить охоту таким способом, нужно прежде всего обыскать взводок волков известным способом (см. июль, подвывка волков) и изучить ход волков на добычу.
Во время выездки на зарю молодые борзые собаки должны быть все непременно на сворах. Поэтому, если на своре четыре собаки, борзятник должен по приезде на место спешиться и, собрав всех молодых своих борзых собак на свору, стоять с ними на лазу пешком, а не сидя на лошади. Старых же, опытных волкодавов можно, а иногда и должно оставлять без своры, потому что на заре собаки всегда скорее охотника могут оглядеть зверя, к нему приспеть и на рассвете всегда может представиться возможность, имея двух собак на своре, одновременно затравить двух волков. Приехав к месту охоты, борзятники занимают места со стороны волчьего лаза затемно и расстанавливаются или в опушке острова, в котором находится гнездо волков, или по полю саженях в ста приблизительно от этого острова, занимая место в поле под какой-либо защитой или под прикрытием и притом выбирая лучшие лазы для волчьей ходы, например лощины, вражки, перелески и т. п., никогда не забираясь в чащу и овраги. Занимая места в опушке острова, борзятники должны становиться саженях в восьмидесяти один от другого со стороны волчьей ходы и стоять должны в опушке так, чтобы их не было видно с поля, а они могли бы видеть на достаточном пространстве всю местность, чрез которую ожидают возвращения волков к гнезду. Для этого борзятник становится в опушку острова, осадив назад лошадь задом к опушке леса, а головою к полю так, чтобы из-за опушки леса не было видно ни борзятника, ни его лошади; в таком положении нажидая зверя с поля, борзятники должны начинать показывать собакам волков не ближе ста сажен от занимаемой ими опушки острова и непременно осторожно, т. е. только свистнув собакам или тихо улюлюкнув; в противном же случае волк или успеет прошмыгнуть в остров, или успеет, возвратившись моментально назад от крика охотника, уйти от борзых, даже не показавшись им. Вообще при выездке на зарю охотниками должна соблюдаться строжайшая тишина, и громкое улюлюканье на травле не допускается.

Травля лисиц и зайцев из-под гончих

Смотря по тому, где производится езда с борзыми и гончими собаками, езда бывает островная, вражистая и болотная.
Островная езда производится по отъемным лесам, хотя бы леса эти заключали в себе даже более трехсот и т. д. десятин, лишь бы лес этот представлял собою остров, окруженный со всех сторон полем, на котором возможно было бы стоять борзятникам и производить борзыми травлю зверей.
Занимать места борзятники должны на лазах, соображаясь с местностью, преимущественно с той стороны острова, с которой имеются в виду более крепкие места, куда всякий зверь, потревоженный в острову, преимущественно направляет свой бег. Если же все стороны острова представляют одинаково слазистые места, то борзятники должны разравниваться по лазам со всех сторон острова приблизительно на равные интервалы; в этом случае они должны становиться от острова на лазах далее обыкновенного. При занятии лазов борзятники должны иметь всегда в виду, что на лисицу занимать места следует всегда от острова дальше, а на зайца можно становиться на лазу ближе к острову. При этом, занимая лаз на лощине или враге, борзятник должен становиться с собаками не на самом лазу, а сбоку врага или лощины, чтобы не загораживать лаза зверю, который в противном случае всегда может возвратиться назад в остров своим лазом или же пробежать незаметно. При этом борзятник всегда должен стараться становиться под прикрытием какого-нибудь куста, стога, омета, копны или дерева; если же место совсем открыто, то как можно дальше от острова в чистом поле или, напротив, в самой уже опушке острова лицом в поле. Занимать места на лазу лучше всего приблизительно посредине между большими островами или крепкими местами. Став на место, борзятник не должен съезжать с занятого им лаза впредь до выхода гончих из острова.
Один ловчий, распоряжающийся всей охотой и расстанавливающий борзятников по лазам, может во всякое время уезжать со своего места по своему усмотрению для различных распоряжений, и ловчий всегда занимает тот лаз, который ему останется, или который он видит плохо занятым.
Доезжачий же по получении сигнала или приказания, когда бросать гончих, набрасывает всю стаю в остров и идет срединою острова, заблаговременно распорядившись подгонщиками согласно приказанию ловчего и порская собакам, подзадоривая гончих порсканьем. По выставлении каждого зверя гончими в поле доезжачий с ближайшим подгонщиком обязаны моментально останавливать стаю, возвращаясь с нею каждый раз обратно в остров, впредь до сигнала о выходе.
Вражистая езда производится с борзыми и гончими собаками по врагам или балкам, покрытым крупным лесом или частым мелколесьем. В этом случае выжлятники дают возможность заехать борзятникам, остановившись у места напуска, как и под островом, а затем, по совершившемся заезде борзятников, доезжачий делает напуск гончих и едет срединою врага с подгонщиками, едущими по бокам врага, обходя все крепкие отроги врага и все примыкающие к этому врагу острова, порская гончим сообразно их действиям не особенно громко и не особенно учащенно. Обыкновенно при этой езде набрасывают только несколько смычков гончих собак, выбранных из стаи, которые попослушнее и повернее. Борзятники разравниваются по обеим сторонам врага, но две-четыре своры берегут сторону врага с напуска (задние сторожевые), и такое же число свор берегут противоположную сторону и должны постоянно во главе с заездным находиться впереди.
Болотистая езда производится с борзыми и гончими собаками по болоту, покрытому крупным или мелким лесом, напр. ольшанником, березняком, ивняком и т. п. лесом и камышами. Если болото представляет собою форму в виде длинной ленты, тянущейся в русле врага, то тогда езда с собаками производится по такому болоту способом езды вражистой, изложенным в предыдущей главе.
Если же болото представляет собою форму круглой котловины или острова, то тогда езда в нем производится псовыми охотниками способом езды островной. Вся особенность езды болотистой заключается в том, что доезжачий в болоте должен в большинстве случаев находиться с гончими пешком, а борзятники занимать лазы кругом болота и производить травлю более спокойно и предусмотрительно, узнав от местных жителей обо всех переездах в болоте.
Борзятник, стоя под островом, должен нажидать зверя на лазах из-под гончих всегда хладнокровно и тайко, т. е. не выдвигаться из-под прикрытия при нажидании зверя, тем более беспрестанно вертеться на лошади, делать неуместные движения или кричать на собак или лошадь. Когда же на него лезет зверь лазом из-под гончих, должен совершенно замереть на месте, а находясь на виду в чистом поле, даже прилечь на седле корпусом на шею лошади и, не трогаясь, не шевелясь ни одним мускулом, выдержав зверя и подпустив его в меру, свистнуть собакам и, тихо улюлюкнув или заатукав вполголоса, показать его борзым; затем преследует молча собак и зверя подходящим аллюром (чаще усиленным галопом) впредь до того момента, когда собаки поймают зверя или когда сделается совершенно ясным, что зверь ушел. В последнем случае борзятник обязан подловить собак как можно скорее на свору и опять занять свое место.
Для успешной травли под островом первое условие, чтобы борзятник занимал лаз на таком месте, где бы он мог подпустить зверя к себе на дистанцию, сообразную резвости и поимчивости его собак, показать его борзым так, чтобы они могли всегда его поймать. А для этого борзятник, занимая места в поле ли под островом или в опушке его и соображая, как должен будет бежать зверь относительно его положения, обязан непременно и всегда выдержать зверя, т. е. отпустить его от острова настолько, чтобы зверь при нажидании его борзятником на себя сделался ближе к его собакам, чем к острову, из которого бежал, а при травле из опушки, по угону, чтобы дальше отбежал от острова; тогда только борзятник должен будет показать зверя своим собакам.
В противном же случае, т. е. если борзятник не выдержит зверя, то зверь тот от собак всегда может вернуться назад в лес и всегда может уйти, даже и от очень резвых борзых, без угонок или с угонкой, но под самой опушкой леса. Показывать борзым зайца и лисицу борзятник должен стараться всегда по угону, впоперек и сыскоса, но не в лоб, т. е. не ввстречу, так как ввстречу собаки всегда могут с зайцем и лисицей разъехаться, а при этом могут опрокинуться и нередко ушибиться как об землю, так и между собою при скучивании, одна о другую. Когда же представится необходимость подпустить свору собак к другому травящему борзятнику, то подпускать собак в лоб, т. е. ввстречу, отнюдь не должно к зайцу и лисице, так как при таком случае всегда представляется более возможности перебить собак насмерть при встрече одной своры с другою.
При травле из-под гончих каждый борзятник обязан травить только того зверя, который на него побежал, и чтобы не заслужить порицания со стороны других охотников и не получить от них названия шкурятника, он никогда не должен подпускать своих собак к зверю, побежавшему на другого борзятника, без явной в том необходимости, допускаемой в исключительных случаях.

Травля волков по чернотропу из-под гончих

Езда по волкам с борзыми и гончими собаками производится всеми четырьмя видами, а именно: ездою островною, ездою вражистою, ездою болотистою и ездою уймистою.
Накануне дня производства охоты ловчий с одним или двумя подвывалами производит проверку волчьего выводка. Прежде всего он должен осмотреть это место, затем приступить к осмотру признаков, проезжая по острову, если возможно, верхом на лошади и с разных сторон, поодиночке, в разных направлениях пересекая с соблюдением крайней осторожности и тишины то место или остров. Определив местонахождение гнезда, ловчий оставляет подвывалу с его лошадью на том месте, с которого он должен будет подвывать волков, а сам уезжает от него под ветер, поставив посыльного (если он есть) в третьем месте для того, чтобы лучше можно было с разных сторон, слыша вытье взводка, определить место вытья его, и все остаются на занятых ими позициях ожидать вытья волков. Если взводок провоет самопроизвольно (в таком случае подвывать волков уже не надо) или ответит на подвой (после чего также подвывало должен смолкнуть), все участвующие в проверке волков съезжаются к условному месту, откуда все вместе и отправляются на квартиру или, согласно распоряжению ловчего, остаются у гнезда до утренней зари. На утренней заре ловчий старается перевидеть волков и сосчитать молодых, для чего расстанавливает находящихся с ним людей по разным подходящим местам. Менее всего требует тенет езда островная; во всех же остальных видах езды, за очень редкими исключениями, тенета при производстве псовой охоты за волками необходимы.
При езде по волкам обязательно следует, за очень редким исключением, делить стаю гончих на три, а большую стаю, в 40 приблизительно собак, на четыре части, из которых одна часть стаи назначается к напуску и идет на логова за доезжачим, а две или три другие части стаи отдаются ловчим на погоны двум или трем подгонщикам, которых ловчий и расстанавливает по своему соображению на путях от мест, трудных для травли. Каждая часть стаи ни в каком случае не должна быть менее шести собак, так как гнездари, находясь при гнезде, в особенности раннею осенью, защищая своих детей, очень часто нападают на гончих. Только когда гнездо волков находится в таком отъемном и небольшом острову, который окружен ровным полем на очень большое пространство, можно набрасывать всю стаю гончих собак.
Деление стаи на три или на четыре части при напуске гончих необходимо по следующим причинам: 1) для того, чтобы вся стая не могла увести по материку за десятки верст; 2) для того, чтобы от напуска гончих на гнездо волков (которые легко могут не находиться на месте своих логовов) гончие шли прямо в добор по волкам, а не по другому какому-либо зверю, так как в третью или четвертую часть стаи, назначенную к напуску, всегда возможно отобрать и всегда следует отбирать самых вернейших зверогонов, которые по зайцу не отдавали бы даже и голоса и 3) для того, чтобы от трудных мест или неспособных для борзятников и вообще от тенет, если напуск гончих делается не от них, можно было бы с разных сторон подбросом гончих с погонов направить волков в разные стороны, занятые борзятниками.
Езда по волкам должна производиться вообще охотниками очень тихо, и до натечки гончими волка доезжачий обязан порскать собакам, только тихо посвистывая. До натечки гончими волков в острову и кругом острова должна быть мертвая тишина, среди которой изредка только должен раздаваться монотонный посвист доезжачего.
Перевидевший волка в острову выжлятник, а также перевидевший или затравивший волка борзятник при взятии выводка волков обязаны подать в рог голос: «по волку».
Главная особенность езды выжлятников при езде по волкам заключается в том, что при всех четырех видах езды с собаками напуск гончих делается всегда прямо на логова или приблизительно с подходящего для волков места, т. е. с крепчайшего места острова, где можно предполагать захватить волков. И только при вторичном прохождении с гончими того острова выжлятникам дозволяется проходка его из конца в конец. Кроме того, на езде по волкам доезжачий не обязан быть на хвосте у стаи, как при гоньбе лисы или зайца, по той причине, что в большинстве случаев стая разбивается на несколько частей и ведет сразу несколько волков по разным направлениям.
Уймистою ездою называется езда, которая производится с борзыми и гончими собаками по местам уймистым, т. е. по таким сплошным лесистым местам, которые представляют хотя некоторые удобства для травли хотя бы только одних волков, потому что травить борзыми зайцев и лисиц в лесу положительно невозможно ввиду риска убить борзую собаку. Это один из самых тяжелых и трудных видов езды, который требует от всех участвующих в охоте большой расторопности и смекалки, а также хорошо высворенных борзых, так как они должны все время рыскать за борзятником без своры.
Езда борзятников в уймистом месте должна быть очень подвижная: стоять на месте борзятники должны самое непродолжительное время, имея в виду всегда, что если с первой гоньбы волк не побежал занятым борзятником лазом, то это значит, что он и не пойдет им, а поэтому борзятник тот обязан сейчас же замастерить гончих по слуху, пока не увидит другого борзятника, который, в свою очередь, начинает мастерить гончих, поступая так же относительно третьего и т. д. Если же волк из-под гончих полезет назад по линии борзятников, то борзятники принимают обратное движение в том же порядке, оберегая каждый всю линию своей стороны.
Травля борзыми волков из-под гончих, а также занятие лазов борзятниками под островом и насаживание свор борзых на зверя производится таким же порядком, как сказано об этом в разделе "Травля волков по чернотропу из-под гончих" с тою только разницею, что при травле волков борзятники должны иметь в виду, что мера для показывания зверя борзым не для всякого волка может быть одинакова, так как волки, подразделяясь по возрасту на матерых, переярков и прибылых волков, имеют громадную разницу между собою в быстроте бега сообразно их возрасту. А поэтому показывать борзым следует матерого волка в самую близкую дистанцию, переярка — на более (но не особенно) далеком расстоянии, а прибылых волков можно показывать борзым на всяком расстоянии, лишь бы борзые могли его пометить и имели бы при этом достаточное поле для того, чтобы догнать его.
При распределении борзятников по местам на лазах, при взятии выводка волков ловчий, указывая места борзятникам через заездного или лично сам, обязан непременно иметь в виду: на какого волка и какую свору, на какой лаз и кого из борзятников следует поставить. Качество свор борзых собак при охоте на волков определяется ловчим не по породе. На матерого волка и на переярка ставят своры борзых более злобные, приемистые, мощные и резвые; а на прибылого волка можно ставить своры борзых и менее досужие. Более надежного борзятника следует ставить всегда на более трудный лаз, на котором нелегко иногда бывает затравить и прибылого волка.
Лаз волков, т. е. направление бега волков из-под гончих, приблизительно определяется так: гнездари в раннюю пору осени, когда молодняк бывает еще мал, никогда не уходят совсем от гнезда, а делают громадные круги в окрестности гнезда, возвращаясь очень часто (при плохих гончих) в местопребывание своего взводка, в то же поле и на виду охотников. В такое время гнездари ведут преимущественно за собою стаю гончих «на полене», преимущественно в сторону мест крепчайших; в позднюю же пору осени, когда молодняк заматереет, гнездари бегут в противоположную сторону от напуска (как бегут и холостяки волки) и по большей части в противоположную сторону от настоящего лаза волков. Переярки волков, находящиеся при гнезде, бегут преимущественно к местам крепчайшим, придерживаясь направления к стороне ходов волков на добычу. Прибылые же волки в раннюю пору осени держатся преимущественно на кругах по излюбленным и изученным ими лазам в острову и, удаляясь от гоньбы гончих, лезут по возможности вражками, перелесками и т. п. скрытными лазами; в позднюю же пору осени прибылые волки бегут преимущественно в сторону ходов волков на добычу и в первоначальное место своего гнезда и при этом бегут более открытыми лазами.
При каждом виде езды по волкам ловчий обязан заблаговременно при проверке волков определить, нужно ли брать в поле тенета (см. далее октябрь) или можно обойтись и без них, и согласно такому определению делает соответствующие распоряжения. Тенета при производстве охоты на волков необходимы для преграждения пути волкам к слазу такими местами, на которых стоять с борзыми невозможно; поэтому, чтобы взять выводок волков как следует, весь, необходимо неудобные для борзятников слазы отметать тенетами, что заставит волков или сторониться тенет и бежать лазами, занятыми борзятниками. или упрямый волк попадается в тенета, где и принимают его тенетчики.

Общие правила ружейной охоты с гончими

Необходимыми условиями успеха ружейной охоты с гончими служат не столько качество гончих, сколько умение охотника выбирать место, стоять на нем и стрелять. Он должен знать, где и как стать и как надо стрелять зверя, и, если гончие достаточно вязки, становиться с твердой уверенностью, что будет стрелять зверя. Знание это заключается в том, чтобы определить, куда должен пойти зверь под гончими и где, следовательно, охотник может с ним встретиться. А так как зверь обыкновенно ходит под гончими одними и теми же путями, то из этого следует, что для того, чтобы непременно встретиться со зверем, надо знать эти пути и т. н. лаз. По более точному определению, лаз — самое удобное для зверя место, которым он выходит из крепи или острова для того, чтобы перелезть в другой остров или крепь. Но так как ружейный охотник бьет зверя и на полянах, и на дорожках, и в самой чаще, то понятие о лазе значительно расширяется, и лазом называется то место, где должен пройти зверь, хотя бы и в лесу, т. е. почти отождествляется с тропами. Точное определение всех ходов зверя требует подробного изучения местности на охоте; здесь охотник знает лазы на память, но при большом навыке можно и в незнакомой местности определить место главного лаза и некоторые ходы зверя в лесу. Местовой зверь, на которого только и возможна правильная охота, совершает свои переходы в самом острове или выходит из него добывать себе пропитание одними и теми же путями, т. н. тропами.
Тропы — это вполне определенные дорожки, протоптанные зверем. По чернотропу заметить их трудно, но все-таки возможно, и опытный охотник найдет их иногда даже в незнакомой местности: вообще же тропы изучаются во время охоты. Тропу легче найти в крепком месте, так как здесь она представляет более отличия от окружающей местности. Чтобы привыкнуть находить их, нужно хорошенько присматриваться к тропам уже известным, внимательно изучать их, обращать внимание на каждую мелочь. Посеченная трава, помятый лист — признаки тропы. На тропе нет сухих прутиков: они или в стороне от нее, или притоптаны. Сухой лист, только что упавший с дерева, на тропе очень заметен, так как раньше упавшие плотно притоптаны. Если присесть против тропы, идущей в крепь, то она обозначается совершенно ясно: явственно видна протоптанная дорожка; в камыше, в частом терновнике образуется как бы коридор со сводом приблизительно в рост зверя. Позднее, когда выпадет снег, в особенности по пороше, определение следа зверя, качества и свежести следа не представляет больших затруднений и доступно каждому мало-мальски наблюдательному охотнику, но подобное же определение следа по черной тропе требует особого таланта, которым обладают лишь весьма немногие следопыты.
Умение стоять на лазу гораздо важнее, чем обыкновенно думают, и тот, кто умеет стоять, тому почти всегда приходится стрелять не только в меру, но и в каком угодно близком расстоянии. Надо всегда помнить, что у большинства зверей слух и обоняние гораздо более развиты, чем зрение, хотя они видят все-таки, за исключением, быть может, козы, лучше человека. Всякий зверь плохо разглядывает или не обращает внимания на неподвижный предмет, но обращает особенное внимание на движущийся и непременно пугается его. По этим причинам необходимо, охотясь с гончими, соблюдать следующие правила.
1). Становиться на лазу всегда так, чтобы ветер был от зверя на охотника, а не наоборот. Если так встать нельзя, то лучше даже не подходить к лазу и встать здесь, когда гончие уже переведут через него зверя. Так, если охотник находится в средине острова, ветер с юга, а гончие гоняют в северной части острова, то нужно переждать где-нибудь, пока зверя переведут в южную часть, и тогда быстро занять лаз. Можно также становиться при неблагоприятном направлении ветра и около главного лаза, которым зверь выходит из острова, но непременно на открытом месте, на виду, с тою целию, чтобы зверь, лисица в особенности, пометила человека и дольше бы продержалась в острове, не выходя из него.
2). Став на лазу, необходимо расположиться как можно удобнее: осмотреться, не мешает ли какая ветка, и если мешает, то обрезать; попробовать, можно ли удобно прицелиться по всем направлениям, откуда ждешь зверя; по чернотропу откинуть сухие ветки, чтобы не треснула какая под ногой, а по пороше утоптать снег, чтобы не скрипел. Занимая лаз, необходимо оглядеться, осмотреть, где заняли места товарищи, и легким свистом дать знать ближайшим, где сам занял место; затем сообразить расстояние от занятого места до прогалин и просветов между деревьями, где может показаться зверь, — изучить, так сказать, местность в пределах выстрела. Зверь может появиться без гону, шумовым, причем он идет особенно осторожно, поэтому на лазу необходимо каждый момент быть готовым к выстрелу — внимательно смотреть, ружье со взведенным курком держать в руках, а не ставить около себя.
3). Необходимо соблюдать на лазу полнейшую тишину. Стоя на лазу, нельзя ни кашлять, ни чихать, ни сморкаться; если уж необходимо сделать то или другое, то кашлянуть или чихнуть можно только плотно закрыв все лицо шапкой.
4). Надо всегда стоять на лазу по возможности скрытно, но главное — совершенно неподвижно. Всегда становятся так. чтобы было видно то место, откуда может показаться зверь, т. с. лицо должно быть совершенно открыто, но необходимо позаботиться о том, чтобы голова и верхняя часть тела обрисовывались зверю на темном фоне, а не на светлом. Лучшее место — под деревом, лицом в сторону, откуда ждут зверят нужно плотно прижаться спиной к дереву, слиться с ним. В таком положении охотнику ничто не закрывает поле зрения и он долго может сохранять совершенно неподвижное положение; если же к тому охотник одет в платье, подходящее но цвету к коре древесной, то он очень мало заметен. Становиться за деревом, как это делает большинство, отнюдь не следует, так как никогда за ним неподвижно не устоять, и охотник непременно будет из-за него выглядывать, и зверь, следовательно, его всегда скорее заметит. В кустарнике, где нет высоких деревьев, надо выбирать такое место, чтобы перед охотником был низкий куст, а за ним высокий; если такого куста нет, то обрезать (но не обламывать) ветки так, чтобы куст закрывал охотника только по грудь и ничто бы не мешало ему смотреть вперед. Охотясь в камышах, надо становиться около края камышей и обрезать их перед собою. Здесь лучше иметь не темное, а желтое платье. На платье (и на оружии) не должно быть ничего блестящего или бросающегося в глаза.
5). Стоять на лазу нужно как можно спокойнее, не волнуясь, не напрягая зрения, только зорко смотреть вперед и по сторонам, по возможности, однако, не ворочая головой. В тот момент, как только охотник увидит зверя, он должен замереть, как легавая на стойке, не позволить себе ни малейшего движения: в каком положении его захватило, в том он и должен остаться. Совет: увидев зверя, быстро присесть — никуда не годится, т. к. это лучший способ испугать зверя и заставить отвернуть в сторону. Не следует также брать зверя на прицел раньше времени, потому что и это движение также непременно напугает зверя.
Таким образом, стрелять зверя, особенно в чаще и на коротких переезжих или лесных дорогах, приходится если не навскидку, то, во всяком случае, очень проворно, долго не выцеливая. Поэтому стрельба из-под гончих нисколько не легче стрельбы по летящей птице, тем более что зверь имеет три или четыре аллюра, промах по зверю чрезвычайно неблагоприятно отзывается на гоне: зверь в большинстве случаев уходит прямиком и уводит за собою гончих. Мало того, зверя надо бить наповал, а не ранить его, потому что раненый зверь если достается охотнику, то непременно уже изорванный собаками.
На охоте с гончими при правильном выборе места зверя редко приходится стрелять на далеких расстояниях, так как его далеко и не увидишь. Поэтому особенно дальнобойное и большекалиберное ружье вовсе не так необходимо, как на облаве, на перелетах, при стрельбе птиц с подхода и подъезда. Достаточно здесь ружья двенадцатого калибра с чоком в левом стволе, хорошего, ровного боя крупными номерами дроби; гораздо важнее прикладистость, мягкие спуски и вообще привычка к ружью, так как очень часто приходится стрелять навскидку. Одна из главных причин неоднообразного боя ружья — неверная пригонка заряда, а потому необходимо подобрать точный заряд, пристреляв ружье, и затем приготовлять заряды как можно вернее и аккуратнее, притом во избежание осечек или затяжных выстрелов незадолго до охоты. Надо помнить, что каждое ружье бьет хорошо только некоторыми номерами дроби (согласованной с его калибром), а потому нужно предпочесть стрельбу по всем зверям тем номером, которым ружье бьет лучше, хотя бы номер и не вполне подходил к зверю; например, если ружье хорошо бьет английскою дробью LB (00), то хотя она и слишком крупна для зайца и лисицы, но лучше употреблять ее во всех случаях. Вообще опытные охотники с гончими считают излишним употреблять для охоты на коз и волков дробь крупнее LB по той причине, что 8—10 дробин этого номера всегда окажутся более действительными, чем 1—2 картечины, которые могут пройти и навылет, а известно, что при сквозных ранах зверь обыкновенно уходит далеко.
Как только зверь мелькнет между деревьями, охотник быстро должен сообразить, где он еще покажется, на каком расстоянии пройдет мимо охотника. Если зверь идет стороною, но так, что расстояние линии пути его от охотника значительно менее предела боя ружья, вскинуть ружье, несколько не допуская зверя стать под острым углом к охотнику; если он идет на штык, то подпустить как можно ближе и стрелять в тот момент, когда зверь, поворачивая, покажет охотнику бок. Если линия пути зверя на значительном расстоянии от охотника, надо стрелять его непременно навскидку в тот момент, когда он будет всего ближе к охотнику. Вообще стрелять следует только тогда, когда есть уверенность, что зверь будет убит, и притом убит чисто; в противном случае лучше не стрелять. Когда же зверь идет на соседнего охотника, то не следует не только стрелять, но и отпугивать зверя неуместным криком: «Береги!»
У зверя самое убойное место — ребра, ближе к лопатке; при ране в ребра зверь всегда ляжет на месте или же упадет очень близко, чего нельзя сказать даже о смертельных ранах в живот, в голову и грудь. Отсюда понятно, что всего удобнее и вернее стрелять зверя, когда он подставит весь бок. Стрелять ввстречу или под острым углом к направлению хода зверя нет, следовательно, никакого расчета. Необходимо, однако, принять в соображение, что зверь при вскидке ружья почти всегда замечает охотника и более или менее отворачивает в сторону: обыкновенно, наткнувшись очень близко, он бросается почти в противуположную сторону, т. е. почти назад, под острым углом; если заметил далеко, то под тупым. Очевидно, всего выгоднее стрелять, когда зверь представляет наибольшую цель и подставляет под выстрел всю правую или левую половину тела. Необходимо всегда давать зверю пройти некоторое пространство в пределах боя ружья и затем уже вскинуть ружье. Однако и в бокового зверя выгоднее стрелять под тупым углом по направлению его хода, а не прямо против по той причине, что, промахнувшись, можно поправить дело вторым выстрелом, который придется, так сказать, в полуугон, а не в угон, если стрелять под прямым углом. Наивыгоднейшее положение охотника — когда зверь идет прямо на него, т. е. охотник стоит на линии пути зверя, так как тогда зверя видно, во-первых, всего дальше, а главное — охотник имеет возможность стрелять на самой короткой дистанции. Становиться на самой тропе нет никакого расчета, потому, собственно, что зверь может покосить и вправо и влево, стрелять же влево, как известно, гораздо удобнее, чем вправо, а потому лучше становиться с правой стороны лаза или тропы, чтобы зверь, заметив вскидку, покосил бы непременно в левую сторону. Самый трудный выстрел бывает тогда, когда зверь выходит не там, где ожидает его охотник, в особенности сзади. В этих случаях стрелять приходится непременно навскидку, быстро повернувшись в надлежащую сторону. Звери, как известно, имеют три или четыре аллюра (шагом, рысью, прыжками, во весь мах), а потому прицелку надо соображать со скоростью хода. Всего труднее стрелять, когда зверь идет прыжками. При боковом ходе рысью обыкновенно целят в переднюю оконечность груди, не останавливая стволов. При стрельбе навскидку надо брать вперед более или менее, смотря по скорости бега, иногда до аршина и больше.
Для успеха ружейной охоты с гончими на лису, волка и козу весьма важно, чтобы охотников было немного и чтобы они без крайней необходимости не меняли место. Чем меньше компания, тем меньше шума и более вероятности на успех. Для того чтобы охотник мог занять соответствующий лаз, ему нужно знать, какого зверя погнали собаки, для чего необходимо соображать, где и как подняли зверя, какими местами пошел зверь и как его держат гончие. Кроме того, существует правило, что в случае охоты вдвоем, втроем перевидевший зверя охотник должен подать условный сигнал по зверю. Подавать сигнал, не перевидев зверя, только по догадке, отнюдь не следует; так же точно не следует повторять другим уже раз поданный сигнал.
После выстрела по зверю, если зверь не убит, всегда происходит в гоньбе некоторое замешательство: одни гончие, бросив стаю, валятся на выстрел и позыв стрелявшего охотника, другие идут следом. Очень часто лисица, волк же и коза непременно, после выстрела бросаются со всех ног напрямую, хотя до этого ходили на кругах, в совершенно другом направлении, почему гончие часто скалываются, и необходимо бывает назвать их на след. Если зверь сильно ранен, гончие начинают ловить его, причем по кровавому следу иные начинают гнать горячее, даже с заливом, обыкновенно молодежь или не очень паратые гончие, другие. напротив, умолкают и славливают зверя вмолчанку. Это большею частию бывают опытные, притом очень паратые, т. е. всего чаще англо-русские гончие. Если гончие, прогнав немного после выстрела, смолкнут, надо спешить к ним, так как это обыкновенно означает, что зверь ими пойман; если не подоспеть скорее, то заяц будет съеден, а лисица — изорвана в клочья. Если же зверь понорился или собаки его стеряли, то присутствие охотника воодушевит гончих, и они скорее вновь подымут. Отбивают зверя у гончих всегда при помощи арапника, а не ружья или ног; если арапника нет, то надо выломать хворостину. Бьют собаку но морде, осторожно, чтобы не выстегать глаз; сзади же бить не следует, так как она от этого еще более озлобляется. После удачного выстрела, взяв зверя, необходимо дать знать об этом охотникам и собакам, крикнув им: «О-го-го!» Молодым собакам красного зверя обыкновенно дают немного потрепать.
Трудно сказать, следует ли после промаха менять место или оставаться на лазу. Это зависит от того, по какому зверю гоняли и насколько надежен лаз; есть такие верные лазы, что даже стреляный зверь, если только продолжает держаться на кругах, вторично туда же попросится. Менять место всегда нужно с расчетом; никогда не проходить перед другими охотниками, a обходить их сзади; с места на место переходить быстро, кратчайшим путем — без шума, без треска, по возможности осторожно.

Ружейная охота с гончими на зайцев

Охота с гончими на зайцев начинается обыкновенно в сентябре, по окончании пролета вальдшнепов. Это одна из самых легких и веселых охот, так как она не требует ни той осторожности, ни той особой сноровки, необходимой на охоте по красному зверю, производится ходовым способом, т. е. охотник не стоит неподвижно во время гона, а, сообразуясь с его направлением и руководствуясь характером местности, а также известными ему привычками гонного зверя, старается встретиться с ним. Кроме того, на этой охоте численность, качество и дисциплинированность стрелков не имеют большого влияния на результат охоты, но, конечно, чем менее охотников и чем они менее перехватывают гонного зайца в лесу, тем для них менее шансов быть подстреленными. На охоте с гончими, если она производится в отъемах, так сказать, весь шик заключается в том, чтобы убить зверя на чистом месте, для чего необходимо знать или угадать лаз, которым зверь слезет из острова. Хотя в больших островах и сплошных лесах охотник должен поневоле становиться и перехватывать в лесу, а не на опушке, но и тут настоящий охотник не полезет в чащу, а выбирает или дорожки, или прогалинки и просеки. Постоянное беганье с одного места на другое, особенно если место зайчисто и можно ожидать много шумовых зайцев, не должно допускаться, тем более забегание вперед охотника, уже занявшего лаз.
Для успеха охоты много значит умение отыскивать зайцев, сообразуясь с временем года и состоянием погоды. В конце лета русаки держатся или по опушкам, или еще по межам на полях; беляки сначала предпочитают лиственные леса, позднее, в листопад, ложатся или в ельниках, или в можжевеловых зарослях. В очень сухую осень в местах, где воды нет, беляков искать нечего: все они переселяются к речкам, ключам или невысохшим болотинам. Наоборот, в сырую осень надо их искать в сухих местах. Сильные дожди или сильные ветры заставляют их переселяться из лиственных лесов в поле и хвойные леса и кустарник, где они могут укрыться от капели и где не пугает их шум листопада; вообще в ветреную погоду зайцев, в особенности русаков, надо искать в той стороне леса, которая наиболее защищена от ветра. Русаки всегда держатся осенью поблизости полей (озимей), беляки тоже жируют б. ч. на зеленях, но в местностях, покрытых сплошными хвойными лесами, они обходятся без соседства полей и кормятся на расчищенных лесных порубах и покосах или на чистых закрайках болот, в осоке.
Заяц, взбуженный гончими, бежит сначала лесом, делая под ними не меньше одного круга, а чаще два-три и более. Круги эти имеют более или менее неправильную форму, смотря по местности, и следующий круг бывает почти всегда более предыдущего, хотя обыкновенно они пересекаются в нескольких местах, которые перебеги и есть главные лесные лазы его. Затем уже он, нажимаемый гончими, бежит в поле или соседний отъем. Раннею осенью беляк держится в лесу гораздо крепче, чем позднею, особенно в краснолесье; когда лист осыпался, заяц не находит уже в нем достаточной защиты, к тому же пугается опавшего листа, шумящего под ногами. В мелких хвойных лесах или зарослях можжевельника беляк держится одинаково долго всю осень, и выжить его оттуда всегда труднее: ему легче обманывать гончих, которые гонят его здесь менее парато и врассыпную, так что он имеет время петлять и делать скидки и даже проскальзывать назад мимо преследующих его собак и западать, так что при гоньбе беляка часто бывают сколы, перемолчки и подмены. Главное, чтобы стайка, сколовшись, сейчас же рассыпалась и начала искать тут же, где стеряла. Вообще гончие тем скорее выставляют зайца в поле, чем они паратее; матерые зайцы, более надеющиеся на свои ноги, делают меньше кругов, чем молодые, а русак зачастую и вовсе не бежит лесом, а сразу вырывается в поля, которыми и задает большие круги, но круги в высшей степени правильные, так что убить его из-под хороших, вязких и непременно паратых гончих нетрудно. Беляки тоже иногда кружатся полями, но обыкновенно круги их менее русачьих; всего чаще это бывает поздней осенью, в туманные морозные дни.
С пешими гончими необходимость заставляет стрелять зайцев (беляков) внутри леса, и охота бывает много продолжительнее, чем с паратыми, но зато стрелять из-под пеших гончих легче, так как заяц бежит не торопясь, часто приостанавливается и их выслушивает.
В одних и тех же местностях большинство зайцев бежит приблизительно одними и теми же местами, так что при небольшой практике можно выучить все их лазы наизусть и всегда выбрать себе такое место, где можно наверное встретиться с гонным зайцем. Однако при сноровке, соображении и навыке можно угадывать лазы зайца в совершенно незнакомых местах. Вообще неопытному охотнику можно посоветовать придерживаться следующих правил или, вернее, примет: вернейший перелаз из одного отъема в другой по большей части находится там, где отъемы ближе сходятся; также более шансов, что беляк слезет низиной или вдоль ее или, наконец, из какого-нибудь выдающегося угла леса. При охоте в лесу надо всегда иметь в виду, что взбуженный заяц большею частию возвращается к своему логову и что он любит бежать лесными дорожками и просеками; следовательно, надо становиться на перекрестках. Если гончие хороши, т. е. верны в гону и вязки, то иногда достаточно заметить на первом кругу место, которым пролез заяц, и на нем поместиться.
Вообще человеку, еще мало знакомому с этого рода охотой, вернее становиться там, где заяц уже раз прошел, а не бегать зря и не стараться перехватывать зайца, что удается только более опытным охотникам.
Вообще охота с гончими на русаков правильнее и веселее охоты на беляков. Русак любит места более или менее чистые и глубины леса, тем более чащи и крепей, всегда избегает. Хотя он и дает под гончими в острове три-четыре круга, но ходит не крепью, а выбирает места в отъеме наиболее чистые, часто вырывается на опушку и идет здесь по полю, затем опять скидывается в лес, где он менее крепок, или входит в лес дорожкою. Русак (как и беляк) спускается с горы и поднимается в гору не прямо, а наискосок и в месте, где оно наиболее отлого; на кручу он прямо не полезет и с кручи сторчь не спустится. Овраг, бока которого покрыты лесом, русак переходит там, где он шире, бока отложе, чистого места больше. Только по пороше русак ложится в глубоких провалах и по пороше же, отделившись от гончих, иногда идет в провалы, чтобы там залечь. По-над опушкой он идет обыкновенно в тех местах, где поле вдается в лес; в тех же местах выходные лазы русака из острова в поле: если же лес расположен по оврагу, то выходные лазы будут по отъяркам (отвершкам, отросткам главного оврага), которые более отлоги. В лесу русак более ходит дорогами, почему, становясь на пересечении дорожек, можно скорее всего наждать на себя бегущего русака.
Кроме дорожек, в островах, расположенных на ровном месте, лазами русака бывают опушки, где поле мысом вдается в лес, поляны и особенно те места их, которые приходятся против наименее крепких частей леса. В сплошном лесу русака можно встретить только около опушек, полян, вырубок; здесь лазы бывают определеннее и вернее, чем в отъемах, так как их и значительно меньше.
По пестрому полю и белой тропе, пока пороша неглубока, лазы русака те же, что и по чернотропу, но русак часто переходит по льду ручьи, болота и лужи, особенно если снег с него сдуло, — для скрытия следа. Кроме того, так как по санной, езженной дороге обыкновенно гончие зайца не гонят (лучшие из них преследуют русака по зимней дороге молча, и только редкие будут гнать по такой дороге с голосом), то в это время русак предпочитает ходить по дорогам, почему пересечение дорог становится наиболее верным лазом. По глубокой и рыхлой пороше, если снег не держит русака ни в поле, ни в лесу, он ходит исключительно по езженным дорогам или своими же тропами, выбирая где снегу поменьше, почему идет уже не опушками, а крепью. Когда снегу много и он в поле держит русака, то последний в лесу уже не держится и охота с гончими на него становится почти невозможной, так как собаки проваливаются и режут себе ноги. При глубокой и рыхлой пороше бить русаков особенно легко: они ходят или дорогами, или одними и теми же тропами на небольших кругах.
Порядок ходовой охоты зависит от местности, в которой она производится; если острова не маленькие, а главное, зайцев много, то, бросив гончих в остров, не приходится целый день переходить в другой, ибо работы и гончим и охотникам хватает. Но зачастую необходимо, разомкнув гончих, идти ходом, идти иногда долгое время, покуда удастся собакам поднять зайца. В таких бедных незайчистых местах, если охотников двое или трое, они должны равняться и один из них должен порскать, сообразуясь с чем двигаются и остальные охотники, и рассыпавшиеся гончие. Если на красного зверя не рассчитывают, то и все охотники могут покрикивать, и тогда больше шансов скорее взбудить зайца. Каждый охотник, равняясь, должен кричать изредка и сейчас же прислушиваться; если гончая отозвалась вдали и другие охотники не слышат, продолжая покрикивать, то заслушавший должен громко крикнуть: «Слушай!» Конечно, охотники должны условиться между собой о направлении, которого будут держаться.
Прежде чем приторачивать зайца к ягдташу, тем более класть его в ягдташ, необходимо выдавить кал. В противном случае при теплой погоде заяц очень скоро портится и подопревает.

Ружейная охота с гончими на лисиц

Лисица, как и заяц, по природе местовой зверь, и ее округ хотя и превосходит большею частию величиной округ зайца, но всегда доступен для охоты с гончими пешего ружейного охотника; приблизительно самый большой округ лисицы бывает настолько обширен, что, задавая под гончими круг, она уводит их из слуха охотника, но на самый короткий промежуток времени. Такие большие округи встречаются только или в совершенно чистых местах, или в сплошных лесах. Однако кружится лисица на маленьких или больших, но правильных кругах под гончими, только если гончие гоняют хотя и азартно, но ровно; паратость имеет влияние только на величину и правильность круга; под пешими гончими лисица способна кружиться в каких-нибудь пяти десятинах заразистого места чуть не целый день, и так как преследование пеших гончих ей неопасно, то круги ее бывают самые неправильные. Чем паратее гончие, тем лисица задает большие круги, но в то же время они делаются правильнее, и хотя она чаще вырывается из отъемов, но также чаще, пробежав известный круг, уже ходит старым следом. Второе и самое главное условие, чтобы лисица кружилась под гончими на маленьких или правильных кругах, это чтобы во время гона она не была бы испугана. Насколько она мало боится правильного гона одной или нескольких гончих, настолько же пугается всякого другого подозрительного звука или встретившегося предмета. Достаточно, чтобы в стае был один перечун, чтобы сбить лисицу с правильных кругов, достаточно ей услыхать неосторожную походку человека или его голос, не говоря о выстреле. В островах крепких, болотных, густо поросших камышом и лозою, лисица ходит на кругах всего дольше, почему охота на нее легче, чем в лесу, и нет надобности занимать лазы далеко впереди от того места, где брошены собаки.
Величина кругов лисицы под гончими зависит не только от местности и быстроты, с которой идет преследование, но также и от некоторых других причин. Так, лисицы нагоненные, то есть часто подвергавшиеся преследованию гончих или уже стреляные из-под них, всегда сразу идут на больших кругах, а то так с первого же гона бросаются прямо, уводя гончих более или менее далеко, и только после того, как минует опасность, возвращаются в свой округ.
В сильный мороз, сковавший землю, и в сильный густой туман лисица всегда задает большие круги, чем при другой погоде, а самые маленькие бывают в сильный ветер или поздней осенью, в серые глухие дни поздней осени. Это объясняется тем, что голоса гончих плохо тогда слышно, и гонная лисица беспрестанно останавливается, чтобы прислушаться, а по общему правилу после каждой остановки непременно уже изменяет направление бега. В туман сравнительно большую величину кругов можно объяснить тем, что лисица не боится покидать лес, сознавая, что и на открытом месте она надежно скрыта туманом. Кроме того, в очень сильный туман всякий зверь плутает и попадает часто не туда, куда хотел.
Всего удобнее для охоты ходит лисица в ровной местности, в хороших, средней величины и заразистых отъемах; всего неаккуратнее — в гористой и овражистой местности. Дело в том, что в горах сильное эхо и отголоски, которые пугают лисицу: она в одно и то же время уходит от преследующих ее гончих и пугается отголосков. Как известно, в горах часто не слышно самих гончих, но слышно эхо их гона, и этому эху повинуется гонная лисица, которая поэтому нередко бросается навстречу гончим или внезапно круто изменяет направление, повинуясь испугу, причиненному вдруг раскатившимися впереди или сбоку отголосками. Но сами по себе круги лисицы в горах невелики: обыкновенно они ограничиваются одной лесистой горой, вокруг которой лисица и водит гончих, или, если на известном пункте горы отголоски особенно сильно слышатся впереди лисицы, она переходит на другую гору и с нее, задав круг, обыкновенно старым следом возвращается обратно. Но это бывает реже; чаще от раздавшихся встречу сильных отголосков лисица бросается прямо в гору и переваливается на другую ее сторону и там поворачивает опять вокруг той же горы, смотря по тому, откуда слышны голоса гончих, и, конечно, в противуположную сторону от них.
Охотясь с пешими гончими, надо быть более осмотрительным, больше обращать внимание на направление ветра, бойчее поглядывать по сторонам и лучше затаиваться, ибо лисица под такими гончими бежит и тише и осторожнее, делает частые повороты и является нередко совсем не с той стороны, откуда ее ждет охотник; поэтому, охотясь с пешими собаками, надо хорошо изучить привычки лисицы, чтобы замечать ее прежде, чем она заметит засаду. С паратыми гончими охота вернее и проще: лисица, преследуемая быстро, не может быть так сторожка, а поэтому она сравнительно редко появляется в виду охотника не настоящим лазом; паратые гончие верно указывают ее ход, и охотник наверное выжидает зверя из-под них, зная, что он не мог значительно взять переда, особенно на втором или третьем кругу, когда первый испуг лисицы миновал. Кроме того, в случае неудачного выстрела гон не прерывается, а с пешими испуганная или легкораненая лисица успеет удрать за версту, а то так и гораздо дальше, прежде чем они доберутся до места выстрела.
Независимо же от того паратые или пешие гончие предпочтительней для этой охоты, что после местных условий вполне зависит от личного вкуса охотника, остальные качества гончих, необходимые для правильной охоты, остаются всегда и везде неизменными. Но для настоящей лисьей охоты мало того, если гончие только гонят по лисице, — необходимо, чтобы они ее предпочитали зайцу и чтобы охотник был вполне уверен в том, что поднятая лисица не будет ими променена на подвернувшегося зайца.
Количество гончих для лисьей охоты зависит от достоинства красногонов, но общее правило — чем меньше, тем лучше. Самая добычливая охота бывает с одним красногоном, но гончих, которые были бы годны для такой одиночной охоты, очень мало. Красногон, с которым возможна одиночная охота, должен быть в высшей степени чутьист, обладать звучным, но невысоким голосом, лучше не частым, а мерно редким; он должен быть умен и привычен к ходьбе охотника так, чтобы ему не надо было подавать голоса: он сам должен сообразовать свой поиск с направлением охотника, которое он узнает, перебегая по временам его след. Все хорошие ружейные гончие обладают широким круговым поиском, но одиночный красногон должен искать на особенно больших кругах, примерно около версты. Большей частью приходится охотиться с несколькими гончими, но ни в коем случае их не надо более пяти-шести смычков; в такой стайке состав должен быть безукоризненный; если хоть одна гончая даже слегка перечит, т. е. просто идет не в куче, а немного стороной, если гончие валятся к гону с голоса или небезукоризненно дружны, — удача сомнительна. В стае гончим работать относительно стройности гона легче на том основании, что недостаток или промах одной пополняется и исправляется другой; гон идет ровнее, меньше бывает сколу и перемолчек, наконец, несколько гончих, ищущих на широких кругах, живее натекают на свежий нарыск или по ветру на залегшую лисицу; к тому же стаей все гончие гонят паратее и задорнее, что веселит охотника.
По лисице всякие гончие если только гонят, то гонят непременно стройнее, чем по зайцу; поэтому для гончих на лисьей охоте погода имеет меньшее значение, чем на заячьей; в удобную для чутья и гона погоду и по лисице гончие гонят, конечно, лучше, но и в такую, в которую гон по зайцам совершенно не клеится, по лисице гонят настолько удовлетворительно, что охота бывает возможна. В очень сырую и даже мокрую погоду или в сильный и сухой мороз одни и те же гончие не держат зайца и гонят хорошо по лисице; то же самое и в пестрое поле, т. е. когда снег местами стаял, только отличные гончие гоняют хорошо по зайцам, а лисицу держат и посредственные. Однако погода имеет большое значение для охотника. Туман — самая неудобная для охоты погода, ибо охотник не может рассчитывать на сколько-нибудь правильный ход лисицы; неудобен в высшей степени и сильный ветер, который относит голоса гончих, так что охотник или вовсе их не слышит, или часто теряет из слуха направление гона, а при таких условиях нельзя верно выбрать засаду. В сильный мороз охотиться тоже плохо, в особенности с пешими гончими, ибо лисица ходит на слишком больших кругах. Тем, что в неудобное для гона по зайцам время гончие могут гонять по лисице, можно пользоваться иногда для охоты по ней, если имеешь не слишком надежных красногонов, сбивающихся по зайцам, но это удается только в незайчистых местах.
Охота с гончими по лисицам в общих чертах совершенно сходна с ходовой охотой по зайцам, но здесь всякий лишний человек, а особенно если он не из толковых охотников, безусловно мешает; каждый лишний шаг, сделанный охотником, может сразу испортить все дело, так как лисица, даже наткнувшись на его след, непременно изменяет свой ход и ни за что уже не пройдет там, где зачуяла опасность. Поэтому раз занятую засаду, если окажется, что она выбрана неудачно, следует оставлять, когда гон значительно отдалился, — без шума, лучше всего шагом и по возможности стараться не пересекать хода лисицы. Если лаз надежен и лисица только долго не бежит на него, то всегда выгоднее выждать зверя и не менять места. Занимая засаду, необходимо принимать во внимание направление ветра и всегда становиться так, чтобы он не наносил запаха охотника на предполагаемый лаз или встречный путь лисицы. Надо непременно прятаться за куст, дерево или камень, главное — необходимо скрываться по грудь, ибо лисица, как и волк, смотрит понизу. Лучше становиться на опушках или лесных прогалинах, выбирая по возможности такие места, с которых хорошо видно доступное выстрелу пространство, и избегать зарослей, где нетрудно прозевать лисицу в нескольких шагах. Впрочем, если у охотника хорошо развит слух, то он может услышать ее бег, особенно поздней осенью по опавшему листу.
Сама охота производится следующим образом: утром, спустя час или два по восходу, когда роса пообсохнет или сойдет иней, охотник с гончими на своре идет к острову или отъему, в котором держатся лисицы; в опушке он размыкает собак и тихо, без порсканья, двигается вдоль опушки. Привычные гончие бегут обыкновенно опушками или полянками, на которых мышкуют лисицы, — в это время они только возвращаются на день в лес, а иногда еще не вернулись в него, и гончие причуивают ее свежий след или начинают гнать по зрячей. В крепком месте гончая добирается по лисе не так быстро, как по волку или козе; в месте не столь крепком лисица менее путает, больше идет прямиком, и гончая в одном месте долго не задерживается. По лисе в лесу идет ровный, стайный гон, и гончие никогда почти не скалываются. В болоте же и камышах нет такой правильности в гоньбе, и бывают перемолчки, а также перехват гона гончими, идущими стороною, на которых сворачивает лиса.
Первый круг лисица задает обыкновенно опушкой, а потому с первого гона охотник становится в опушку и нередко сейчас же стреляет. Вслед за кругом опушкой лисица начинает кружить или в острове, или задавать круги островом и полем, выбирая открытым местом ложбинки или редкие кусты; часто она ходит под гончими из одного отъема в другой, и этот последний ход бывает самый правильный, так как чистиной лисица ходит одним и тем же местом.
Нередко случается, что разомкнутые гончие натыкаются на зайца и гонят его, но это не беда: лисица мало боится гона, если гончие преследуют не ее, и упорно держится своего округа, а нередко и отъема, только сторонясь от гончих, и если красногоны хороши, то они все-таки бросают зайца, наткнувшись на лисий след. Случается часто, что одну лисицу гончие гонят, а другие, тоже матерые, ходят стороной, сообразуясь с ходом гонной и не уходя прочь. Если не желают, чтобы гончие могли попасть на зайца раньше лисицы или чтобы они не погнали далеко от охотника, их иногда не размыкают, а высматривают лисицу и насаживают сразу на гонный след. Для этого выходят на охоту со светом; один охотник тихо подвигается вдоль опушек и осторожно высматривает, а другой ведет гончих, отставая от первого на сто шагов; конечно, такие поиски на глаз возможны только там, где лисиц очень много. Можно также отыскивать мышкующих лисиц с вечера верхом, причем надо принять за правило пугать каждую; следует делать это потому, что набеглую таким образом непременно угонишь, а местовую нет, и на другой день верно идешь с гончими на местовую. Пугать надо не криком, а толкануть лошадь и погнаться за лисицей, — конечно, до опушки; местовая этого мало пугается и утром мышкует на том же месте, а набеглая от такой погони удирает без оглядки, чего только и надо. Высмотрев таким образом с вечера, на другой день берут одну или пару гончих и идут с ними на знакомое место.
Верным признаком выводки лисиц в данном месте, если не известны норы, служит отсутствие какой-либо молодой дичи, как зайцев, так и пернатой, — все переедено еще летом; тут же обыкновенно бывает изобилие сорок, неизменных спутниц лисицы. Сороки своим стрекотаньем даже указывают то место, где лисицы находятся в данное время. Если норы известны, то это хорошее место для засады на молодых лисиц: всего чаще, кружась под гончими, они ходят через норы и, смученные долгим гоном, нередко норятся, т. е. уходят в норы, что больше случается в сентябре месяце, когда выводка держится еще по соседству нор. Матерые лисицы местами очень часто норятся, так что у некоторых охотников принято за правило — прежде чем бросать гончих, забивать норы камнями, сучьями или хворостом.
В местах не слишком болотистых, не покрытых сплошь лесами, не заваленных валежником и, главное, там, где местные условия дозволяли или дозволяют держать псовые охоты, ружейная охота с гончими удобнее и добычливее, если производить ее не пешком, а верхом (см. июль, охотничья стрельба с лошади).
Лисица не любит ходить чистым местом, полянами, очень редко пойдет по дороге, но в крепком болотном острове все-таки приходится остановиться именно на полянах, на дорожках, так как в другом месте ее и не увидишь. Становиться на этих полянах, дорожках следует ближе к опушкам, чем к середине острова. Если в большом отъеме пересекающая его широкая поляна, то на ней нужно становиться в самом узком месте. Надежнейший лаз на рассматриваемой поляне будет в той точке, где одна крепь сближается с другою. Если лисице необходимо перейти чистое место, она старается по возможности отдалить этот момент, почему делает лишний путь крепью. Выходные лазы из острова находятся, конечно, в тех местах, где к нему ближе другой остров. В отъеме, расположенном на ровном месте, лаз — в опушке, где остров вдается мысом в поле, а не наоборот, как у русака. Лисица является на опушке или на первом круге, или же когда намеревается выйти из острова. Вообще выходные лазы — ложбинами, а не буграми, но если остров вдается в поле лесистым бугром, то лисица идет горой, однако не самым гребнем. В болотном острове лисица ходит где суше и переходит через воду только в крайнем случае и тут, однако, всячески старается не замочить лапок. Когда вода в болоте и ручьи замерзнут, лисица любит ходить замерзшим протоком, представляющим как бы широкую дорогу в остров, и идет по нему, т. е. открытым местом, с версту и более.
При охоте на лисицу в лесу не следует занимать лаз на дорожке. Надо помнить, что лисица подходит к дорожке осторожно и обыкновенно ее перепрыгивает, так что выстрел в этот момент не из легких. В лесу, однако, можно выбрать себе место, с которого видно шагов на 15—20 вокруг. Лисица в крепи менее осторожна, не так высматривает, что делается впереди; подходя же к дорожке, она очень осторожна и может оглядеть охотника, даже хорошо стоящего.
По белой тропе в начале зимы при неглубокой пороше лисица живет в лесу и ходит теми же местами и лазы ее те же, что по чернотропу (кроме замерзших протоков). Первый круг лиса, однако, делает не так уже близко к опушке, вероятно, потому, что в опушке снег глубже и обнаженный лес не препятствует зверю удостовериться в безопасности выходов. В начале зимы, редко в середине лисица всегда уходит из лесу в поле и охота на нее с гончими почти прекращается, тем более что она в это время ведет вполне бродячую жизнь. В это время ее следует сначала обкладывать, а потом выгонять из острова на стрелков при помощи ли кричан, при помощи ли гончих.
Необходимо иметь в виду, что лисицы, особенно прибылые, зачастую норятся в свои или барсучьи норы (назьмы); матерые — только в минуту опасности.
В северо-западном крае жмудины весьма удачно охотятся на лисиц с гончими, хотя и плохими, при помощи прокопченной (неделю в трубе) нитки, которою они окружают на колышках большую часть оступа (острова), оставляя открытыми только сажен 200 со стороны, защищенной от ветра, где и становятся стрелки.

Охота на коз с гончими

Для этой охоты чем меньше собак, тем лучше. На тот случай, что собаки будут увлечены каким-нибудь бродячим козлом, нелишнее приберечь одну-две, не пуская их в дело. С собаками можно охотиться только на местовых коз, т. е. на тех, которые вывелись вблизи данного места. Такие козы крепко держатся редкого леса и упорно в него возвращаются, что, конечно, облегчает для охотника возможность встретиться с ними. Впрочем, коза идет очень широко: нередко в больших негористых лесах по прямому направлению она уводит верст 20 и более и заставляет охотника дожидаться не один час. Чаще всего поднятая с лежки коза идет на прямую 4—5 верст.
Местовые козы обыкновенно живут семьями, состоящими из козла, козы и пары молодых. Независимо от них встречаются старые козлы, живущие одиноко и постоянно меняющие местожительство. Такой козел никогда не делает круга: поднятый собаками, он мчится без оглядки несколько десятков верст, увлекает за собой собак и совершенно портит охоту. Надо принять за правило не начинать охоту слишком рано, а выждать восхода, чтобы козы успели возвратиться с утренней жировки на лежку и несколько облежаться, так как опытными охотниками было замечено, что коза, поднятая с лежки, гораздо более кружит и обкладывает, чем та, которую гон застал на ходу. Последняя после одного круга бросается в ход и далеко уводит собак.
Определив местопребывание коз, охотники окружают их с одной стороны, пускают собак, а с другой становятся сами. Опытный охотник становится на лазу, то есть на той дороге, которой всегда придерживаются испуганные и бегущие козы. Такой дорогой бывает редкий лес, просека, поляна — вообще такое место, которое не мешает козам делать громадные прыжки. Благодаря плохому зрению козы близко подпускают собак и нередко позволяют поднять себя на глаз. Сначала козы держатся вместе, бегут чрезвычайно быстро и, разумеется, оставляют собак далеко позади; но, пробежав версту, другую и не видя погони, козы останавливаются и начинают прислушиваться; увидя собак, они вновь обращаются в бегство и рассыпаются во все стороны. Если собак несколько, то они тоже иногда разбиваются и каждая коза подвергается отдельному преследованию. Такая погоня страшно пугает коз и заставляет их уходить быстрее и дальше; часто случается, что, слыша гон спереди, сзади, с боков, козы вовсе не обкладывают, а стремглав уходят из кнеи. Перекрестный гон мешает правильной охоте также потому, что сбивает с толку собак. В результате получается кутерьма и охота не удается. Охота с одной только собакой свободна от таких неудобств, потому что из целой стаи разбежавшихся коз подвергается преследованию только одна. Гон одной собаки не очень пугает козу, она чаще обкладывает и скорее попадается под выстрел. Остальные козы, пробежав известное расстояние и не слыша за собой погони, останавливаются; иногда они возвращаются на собачий след, обнюхивают его и, убедившись, что собака ушла по другому направлению, окончательно успокаиваются. Когда первая коза убита, то собака наводится на след одной из оставшихся коз, гонит ее прежним порядком и т. д. Если лес невелик и собака хороша, то обыкновенно весь выводок, состоящий из 4—5 коз, попадает в руки охотника.
Очень пешие гончие, так же как и слишком паратые, мало пригодны для этой охоты: первые слишком долго копаются на одном месте, и коза из-под них идет легкой рысцой, часто останавливается, вслушивается, внюхивается и, так как обоняние и слух у нее очень развиты, зачуяв близость человека, уже не пойдет в его сторону. Случается, что под такими копуньями она пасется на ходу или даже залегает, предоставляя им разыскать и поднять себя снова. С очень быстрыми гонцами происходит совершенно обратное: они, не давая козе долго кружить, уводят ее сразу в другие дачи, куда не всегда бывает возможность следовать за ними. Поэтому из-под паратых собак никогда не следует ждать козу в гущаке, а надо выбирать место более открытое, с прогалинами, просекой или полянкой вблизи.
Вообще при охоте на коз нужно соображать, как пошла коза с подъема. Если напрямую, то необходимо поскорее отправляться за гончими и занять лаз там, где коза стала на кругах; если же коза с лежки пошла на кругах, то лаз всего лучше занимать тут же, притом у самой лежки, так как коза, подобно русаку, на первом же круге почти всегда возвращается к тому месту, где поднята; и немедленно, так как коза, особенно старая, дает лишь два, много три круга и затем идет прямиком.
Коза в отъемах не держится, заходит сюда случайно, почему если и будет здесь поднята, то непременно уходит напрямую. Охотясь на коз в сплошных лесах, надо иметь в виду, что они держатся преимущественно по срубам, а не в строевом лесу. Коза особенно любит местность гористую, пересеченную вдоль и поперек оврагами, высокие бугры, покрытые молодым лесом. Если коз не беспокоят, то они очень долго могут жить в одном небольшом участке леса; в глубокие пороши они неделями стоят в какой-нибудь одной ложбинке.
Поднятое стадо коз разбивается; некоторых гончие угоняют, другие отбиваются от гона и возвращаются к лежкам или в какую-нибудь ложбинку вблизи лежек, останавливаются там и прислушиваются к гону собак. Этих стоячих коз очень нетрудно скрасть; они (при известной, разумеется, осторожности и умении охотника) подпустят его шагов на 60—70. Если остальных коз гончие увели напрямую и охотнику идти за ними очень далеко и несподручно, то, пока гончие возвратятся, можно заняться скрадыванием этих стоячих коз.
Гон по козе имеет много общего с гоном по лисице в лесу, но отличается тем, что гончие по ней работают горячее, азартнее и гон подвигается гораздо быстрее, чем по лисице.
Охота в горах производится большею частию небольшим количеством охотников с помощью немногих собак, привычных к гоньбе в горах, или только с одним верным гонцом средней паратости. При небольшом числе охотников и еще меньшем — собак первый загон всегда представляет наиболее шансов на успех, почему должен быть обставлен весьма тщательно. Наметив балку, в которой, по расчету, должны находиться козы (расчет этот основывается на состоянии погоды, ветра, глубине и количестве снега и проч.), все охотники, кроме одного, вверху ее занимают переходы в соседнюю долину или ближайший перевал, а последний заводит снизу собак, чтобы пустить их в полугоре по сигналу охотника, занявшего место последним, а самому податься вправо или влево и занять место на одном из флангов.
Коза с подъема и с лежки, если собаки гонят не очень шибко и если их немного, обыкновенно кружит в горах совершенно как заяц, с тою только разницею, что круги ее шире. При этом она, так же как и косой, кроме исключительных случаев (когда она ранена, например, или сбита вышедшими наперерез собаками, отбившимися от стаи), никогда не спускается с горы сторчь и не подымается вверх напрямик, а идет полугорой наискосок, огибая вершины спиралью и таким же порядком спускаясь и подымаясь на седла и перевалы. Зная этот характер ее хода в крутогористой местности, опытному, свыкшемуся с нею охотнику даже в новой местности нетрудно определить, где должен или, по крайней мере, может пройти гонный зверь. Если же лес хорошо знаком, то переходы эти занимаются почти наверняка. Но если охотников мало, а лазов пять или шесть, а коза прорвалась именно тем из них, который остался незанятым, то охотник остается на месте и ждет, так как она, окружив соседние балки и горы, может опять вернуться и опять пройти сюда и обратно приблизительно тем же путем. Если же по прошествии некоторого времени гон не приближается, но и не особенно удаляется, значит, коза кружит в другой группе балок и следует спешить туда и торопиться занять знакомые переходы; при этом необходимо вслушиваться и идти шибко, если гон раздается как бы на одном месте или удаляется, и стоять на месте, если он направляется к вам. Но останавливаться надо опять-таки не зря, а по возможности на тропе или в таком месте, где может пройти коза. Тропы эти зимою по снегу видны издалека, но опытный глаз заметит их и по чернотропу по прижатым листьям. Если же охотник опять опоздал и гон пошел вдаль, то следите за ним тем же порядком, останавливаясь, когда он приближается, и подаваясь вперед, когда он удаляется, — и так до тех пор, пока не убедитесь, что коза пошла в ход прочь со слуху.
Чаще всего бывает, что коза, избрав две-три группы соседних гор и балок, кружит в них поочередно, переходя из одной в другую. Тогда при знании местности успех вполне зависит от сметки охотника и быстроты его ног.
На Кавказе чаще всего охотятся на юге с загонщиками и с собаками — гончими ублюдками, гоняющими только по зрячему. Стрелки становятся обыкновенно в балке или в ущелье. Гон начинается снизу к вершине или обратно, смотря по соображению распорядителя. Становятся далеко друг от друга — сажен в 100—200, но на известных лазах. Загонщики пускают собак и начинают гаять — покрикивать на все лады.

Охота на коз облавой

Обход коз представляется очень часто совершенно излишним, ибо есть немало мест, где их так много, что стоит знать, так сказать, любимое место — и там их наверняка застанешь. При обходе коз по снегу следует руководствоваться теми же правилами, как при обходе лося, причем обход значительно легче, ибо испуганные козы идут не так далеко, а часто через день-другой возвращаются на прежние стоянки; даже не раз удавалось обойти прорвавшихся через линию коз тут же, на облаве, и при вторичном загоне они попадали под выстрел. Облавная охота, если толково ведется, бывает почти всегда очень добычлива. При устройстве ее нужно помнить, что у коз чрезвычайно развиты органы слуха и обоняния, зрение же много слабее, а потому всегда лучше и удобнее для стрельбы становиться не за деревьями, как многие делают, но перед ними; ежели стоять смирно, коза никогда не заметит охотника, но зато она чует человека по ветру очень далеко, чуть ли не дальше, чем слышит шум. Загонщиков на коз нужно мало: можно обойтись 10 и 15 человеками на 50 стрелков. Первое условие удачи — чтобы загонщики подвигались вперед медленно, не крича, а изредка посвистывая и ударяя палками по деревьям. Козы, услыша шум, осторожно, часто останавливаясь, начнут подвигаться по прямому направлению от загонщиков — под выстрел. Если желают хорошо обставить облаву и увеличить шансы на успех, то фланги очень легко охранить флагами или развесками, которые, ежели поставлены на видных местах и при некотором ветре, почти всегда достигают цели: коза, завидя их издали, обыкновенно сворачивает. Очень хорошо на концах флагов пришивать маленькие колокольчики или бубенчики. Древко, к которому флаг прикреплен, должно быть обязательно такой величины, чтобы, воткнутое в снег, оно равнялось человеческому росту.
Можно охотиться с четырьмя и даже двумя загонщиками или попеременно двум загонять, двум стрелять; но эта охота скучная, требующая отличного знания местности, много свободного времени и терпения, так же как поджидание коз у стогов сена или при водопое. Обыкновенно коз стреляют мелкой картечью.
Автор: Л.П. Сабанеев

Август « :: » Октябрь

Поиск по сайту

Календарь праздников
Народные приметы
Знаки зодиака

Овен Телец Близнецы Рак Лев Дева Весы Скорпион Стрелец Козерог Водолей Рыбы

Крыса. Мышь. Буйвол. Бык. Корова Тигр Кот. Заяц. Кролик. Дракон Змея Лошадь Коза. Овца. Баран. Обезьяна Петух. Курица. Собака Кабан. Свинья.

Ежедневный общий гороскоп ...
^ Наверх